От вида глагола зависит его парадигма

Виноградов "Русский язык" Виноградов "Русский язык" тексты 1. СОСТАВ ГЛАГОЛЬНОГО СЛОВА И ЕГО ГРАНИЦЫ § 1. Пути изучения и принципы истолкования глагола в грамматической традиции Глагол — самая сложная и самая емкая грамматическая категория русского языка. Глагол наиболее конструктивен по сравнению со всеми другими категориями частей речи. Глагольные конструкции имеют решающее влияние на именные словосочетания и предложения. Антитеза имени и глагола как структурная особенность многих языков была осознана еще в античной философии и лингвистике. Платон, Аристотель, Аполлоний Дискол, Донат учили об имени и глаголе как о двух главных частях речи. Эта теория была воспринята русской грамматикой еще в XVIII. На этой почве сложилось своеобразное учение о глаголе как о центральной категории языка, присвоившей себе основные формы и функции других грамматических категорий и создавшей свои особые "колонии" в области всех главных частей речи кроме имен числительных и местоимений. Так, Павский, считая глагол "словом по преимуществу" и находя в нем "изображение мыслей" в отличие от "изображения понятий", присущего именамразличал в категории глагола четыре типа слов: "а глагол в полном виде; б глагол в виде имени существительного — неопределенное наклонение; в глагол в виде имени прилагательного — причастие; г глагол в виде наречия — деепричастие". С этой точки зрения открывались два грамматических пути. Прежде всего представлялось возможным выделить из глагола группу форм, наиболее далекую по своему строю от имен личные формы: вижу, видишь и т. В этом случае все остальные глагольные формы отходили к другим частям речи. Они рассматривались как особая система отглагольных словообразовательных категорий. По этому пути и пошла фортунатовская школа. Она даже упразднила было понятие глагола в области морфологии. Она разбила систему форм глагола на отдельные грамматические группы, отнеся причастия и формы прошедшего времени на - л к родовым словам, признав инфинитив особым грамматическим классом. Из круга глагольных форм на первый план выступили "личные слова" т. Но — по естественной диалектике научного поведения — одна крайность порождает другую, ей противоположную. Упраздненный в морфологии, глагол со всей своей системой форм вида, залога, времени, наклонения и лица включая сюда инфинитивсо всеми своеобразиями своего управления возрождается у тех же лингвистов в синтаксисе. В конце концов, без "глагольного слова" не могли совсем обойтись и ученики Фортунатова. Сначала они допускали понятие глагола лишь в синтаксисе. Так, друг против друга — в морфологии и синтаксисе — оказались две странные картины. На одной — морфологической — в разных грамматических клетках, как разные "грамматические слова", размещались такие формы: 1 личные: читаю, - ешь, - ет, - ем, - ете, - ют; читай, - те; 2 родовые: читал; ср. Правда, более осторожные грамматисты и тут соединяли формы: я читал — я лежал и я читал бы — я лежал бы т. На другой картине, отнесенной к синтаксису, выступала — под названием "глагольного слова" — такая многочисленная, но грамматически объединенная группа форм: читаю, читай, я читал, я читал бы, читать, читая, читающий, читавший, ср. Пешковский, — назвать эту группу "глагольным словом", но есть опасность, что в нее прокрадутся тогда и такие "глагольные" слова, как облезлый, четкий, спешный, спешка, писание, битва и т. Объединялись ли этими грамматистами под термином "глагол", или "глагольное слово", только одни глагольные формы или сюда же относились и все отглагольные образования типа учитель, ученье, чтение, читатель, читаемость и т. И в том и в другом случае под любым глаголом или "глагольным словом" понималась группа родственных слов, а не одно слово, взятое в совокупности его форм. Впрочем, в последнее время все представители фортунатовской школы постепенно вернулись к признанию глагола самостоятельной грамматической категорией. Глаголу были возвращены все права и в морфологии. Оказалось, что другой путь изучения русского глагола шире и надежнее. Этот второй путь был намечен еще Ломоносовым, Востоковым, Буслаевым, Аксаковым и проторен Потебня, опираясь на взгляды Гумбольдта и Штейнталя, создал своеобразную философию глагольности, являющуюся опорой его учения об исторической эволюции основных категорий языка и мышления. Глагол, по Потебне, — это высшая, наиболее отвлеченная, наиболее конструктивная и прогрессирующая категория языка. С организацией глагола был связан переход от древнего именного строя предложения к глагольному. В своей эволюции глагол все более и более развивает энергию отвлеченности. Обозначая действие, процесс, он выделяется из синкретизма первобытного слова уже после имени существительного и прилагательного и, пройдя через стадию причастий инфинитива, формы, промежуточной между именем существительным и глаголом, обрастает категориями лица, вида, времени, наклонения и залога. Дальнейшая история глагола — история вытеснения им имен с основных грамматических позиций, история оглаголивания других категорий, история роста глагольных типов предложения за счет номинативных, именных. Категория действия, процесса, силы, энергии все более ограничивает сферу именных категорий. Она содействует логической концентрации речи, устраняя раздробленность элементов предложения. Ведь именное предложение в эпоху господства имени, в эпоху господства категории существительности, субстанциальности было лишено надлежащей связности и единства. Таким образом, по Потебне, процесс усиления глагола, роста его грамматического влияния сопровождается распространением глагольной энергии на те группы слов, которые прежде примыкали к имени существительному как антиподу и антагонисту глагола ср. Теория Потебни, утверждавшая главенство глагола в системе частей речи, видела в развитии языка процесс непрерывного оглаголивания. Эта теория в применении к русскому языку была принята Овсянико-Куликовским, поддерживалась проф. Пешковским и в той или иной форме оказала громадное влияние и на современную грамматическую традицию и на ходячие стилистические оценки и приемы синтаксического и лексико-морфологического анализа. Между тем эта теория, особенно в ее одностороннем развитии, противоречит самым простым и очевидным фактам современного русского языка. Прежде всего бросается в глаза не только глубокое взаимодействие между категориями имени и глагола, но и широкое развитие отыменных форм в самой системе русского глагола. Кроме заимствованных слов на - изировать, - ировать, - овать, кроме разряда глаголов с суффиксом моментальности - ну- - ану- и производных видовых форм на - ывать, - ивать, кроме отглагольных приставочных образований лить — залить, налить, влить, вылить, долить, полить, пролить, перелить, слить, облить, разлитьвсе остальные глагольные группы живут и пополняются преимущественно отыменными образованиями сапожничать, бездельничать, белить, седеть, горевать и т. Именные основы все шире и шире вливаются в область глагола и производят в ней резкие изменения. Их влияние отчасти сказалось на вытеснении и резком сокращении форм так называемого "многократного" вида, а также вообще на ослаблении значений и оттенков кратности. В непереходных отыменных глаголах суживается сфера употребления приставок например, светлеть только с приставкой по-: посветлеть; краснеть — покраснеть и раскраснеться; хорошеть — похорошеть; свирепеть — освирепеть и рассвирепеть и т. Причастия настоящего времени действительного залога и страдательные причастия при наличии благоприятных условий все более и более освобождаются от элементов глагольности и развивают качественные значения ср. Страдательные формы спряжения, сложившиеся на основе нечленных причастий типа накрыт, был накрыт, будет сказановсе сильнее вовлекаются в категорию состояния и теряют залоговый оттенок пассивности. Они становятся выражением безобъектного состояния. Залоговые значения страдательности в них поддерживаются аналитически — присоединением формы творительного падежа для обозначения производителя или орудия действия ср. Рост качественных значений в страдательных формах причастий несомненен. Семантико-грамматический параллелизм их с активными глагольными оборотами все более и более нарушается. Во всем своем объеме эта картина взаимодействия глагола с другими категориями может раскрыться только после анализа всех грамматических форм глагола. Ясно лишь одно, что борьба разных грамматических классов в современном русском языке вовсе не отражает абсолютного перевеса глагола. Учение о первенстве глагола среди знаменательных частей речи покоится на убеждении, что предикативность — основной признак предложения и что предикативность является синонимом глагольности. Между тем вопрос о предикативности как синтаксической категории — вопрос спорный и еще недостаточно разъясненный. Вопрос о структуре глагольного слова необходимо разрешать не руководствуясь предвзятыми идеалистическими теориями как Потебня и не увлекаясь логической прямолинейностью классификационной схемы, механически кромсающей живую ткань языка как ученики Фортунатова. Структура современного глагола и широта его семантического объема Семантическая структура глагола более емка и гибка, чем всех других грамматических категорий. Это свойство глагола зависит от особенностей грамматического строя глагола. В глаголе префиксы играют большую роль, чем суффиксы. Крушевский отметил в употреблении глагольных приставок "тот же принцип сочетания, что в языках агглютинационных". На формах суффиксальной агглютинации на прицепке - ся, - сь основана система "залогового" словопроизводства глагола. Таким образом, в системе русского глагола флексивный строй осложнен агглютинативным построением отдельных форм. Кроме того, в глагольном словоизменении есть и аналитические составные формы формы будущего несовершенного, формы сослагательного наклонения и т. Этому сложному, гибридному строю русского глагола соответствует лексическое своеобразие глагольного слова. Например, в глаголах занести или зайти различия основных значений их многообразие обусловлены многозначностью приставки за. Еще ярче эта смысловая емкость, как бы уплотненность структуры глагола, выступает в сопоставлении трех омонимов занимать и пяти омонимов заниматься. Один из глаголов занимать I соотносителен с словами заем, взаймы имеет значение: брать взаймы. Сюда же притягивается по контрасту областное значение слова занимать: давать взаймы. Другой глагол занимать II выделяется своей морфологической недостаточностью безличная форма и узостью фразеологических связей. Он представляет собою потенциальное слово, так как встречается лишь в обособленном фразеологическом сочетании: Дух занимает разг. Напротив, в третьем омониме занимать III, богатом значениями и оттенками, намечаются сложные семантические деления. Прежде всего выстраивается такой ряд значений: 1. Заполнять собой какое-нибудь пространство, место, помещаясь где-нибудь: Комод занимал большую часть комнаты. Располагаться, помещаясь на каком-нибудь пространстве; жить, помещаясь на каком-нибудь пространстве: Занимать квартиру из трех комнат. Занимать ложу во втором ярусе. Переносно: заполнять собой какой-нибудь промежуток времени: Правка корректур занимала у него весь день. Временно брать в свое пользование, временно пользоваться чем-нибудь для каких-нибудь надобностей так, что на это время предмет становится недоступным для других : Занимать стол для чертежных работ. Закреплять за собой какое-нибудь место в очереди, в зрительном зале, в многолюдном собрании, где места заранее не распределены между присутствующими : Занимать стул для знакомой. Занимать место в очереди. Замещать какую-нибудь должность, служить в какой-нибудь должности употребляется в сочетании со словами пост, должность, место, положение : Занимать высокое положение. Овладевать, захватывать вооруженной силой какую-нибудь территорию, город : Неприятель занимал город за городом. Переносно: заполнять собой, всецело поглощать о мыслях, чувствах, воображении : Мое воображение занимала мысль о новом изобретении. Тут, в этом последнем значении, последовательность смыслового развертывания слова занимать несколько нарушается. Тут еще заметно сильное притяжение к другим основным значениям. Но семантический скачок ощутителен. Смысловой перенос в сферу актов духовной жизни слишком отвлечен от конкретных, основных значений глагола занимать. Дальнейшая цепь оттенков этого 6 значения, воспринятых из западноевропейских языков преимущественно из французскогообладает большой центробежной силой. Эти значения и оттенки склонны выделиться в особое слово. Эти оттенки следующие: а занимать кого. Интересовать, привлекать внимание, волновать: Меня очень занимают эти мысли; б не давать скучать, развлекать: занимать гостей. К этим оттенкам отчасти примыкает новое "каузативное" 7 значение глагола занимать: давать кому-нибудь какое-нибудь занятие, заставлять кого-нибудь что-нибудь делать, например: занимать нового служащего какой- нибудь работой, занимать чем- нибудь детей. Это значение соотносительно с таким значением глагола заниматься: что-нибудь делать, быть занятым чем-нибудь; выполнять какую-нибудь работу, составляющую предмет постоянной деятельности. Таким образом, в глаголе занимать III обнаруживается склонность к распадению на два омонима. Однако это распадение задерживается и отчасти преодолевается однородностью форм, способностью глагола совмещать множество разошедшихся значений, семантической сложностью глагольного слова. Сходные черты и явления можно наблюдать в соотносительных формах пяти омонимических глаголов заниматься. Заниматься I — форма средне-страдательного залога к занимать I: Деньги мной занимались всегда на очень короткий срок. Омоним заниматься II соотносителен с глаголом занимать II. Дух, дыхание занимается — чувствуется стеснение в груди, остановка дыхания. Третье слово заниматься III тоже небогато значениями: 1. Об огне: разгораться в книжной и областной речи: пожар занимается. Переносно: брезжить, загораться, появляться над горизонтом о заре, утре, дневном свете. Четвертый омоним заниматься IV имеет такие значения: 1. Что-нибудь делать, быть занятым чем-нибудь в данную минуту: Заниматься туалетом. Выполнять какую-нибудь работу, составляющую предмет постоянной деятельности: Заниматься хозяйством, наукой, торговлей, музыкой. В пределах своей специальности работать над каким-нибудь отдельным вопросом: Заниматься историей средних веков. Работать об умственном труде, преимущественно научном : Сегодня у нас в учреждении не занимаются. Учиться, готовить уроки с оттенком устарелости : Заниматься в университете. Учить, руководить чьим-нибудь обучением пед. Избирать кого-нибудь предметом своего внимания, оказывать кому-нибудь особое внимание, развлекать, любезничая: Заниматься детьми. Легко видеть, что в заниматься IV выступают на передний план именно те значения, которые в глаголе занимать III склонны выделиться в особое слово. Формы страдательного залога ко всем значениям глагола занимать III, кроме 6-го и 7-го значений, явно обособляются в самостоятельное слово — пятый омоним заниматься Город занимается войсками с бою. Различия слов-омонимов, а также семантические разрывы между разными значениями глагола занимать III отражаются и в строе производных слов. Так, обособляющиеся в особое слово 6-е и 7-е значения глагола занимать III порождают группу производных слов: занимательность повествования ; занимательный возбуждающий интерес, внимание: занимательный рассказ, занимательный человек ; занятность, занятный забавный, интересный, возбуждающий любопытство: занятный человек, занятная книжка ; занятой лишенный досуга, свободного времени вследствие множества дел, работы: занятой человек ; занятость ср. Смысловая определенность и замкнутость этого гнезда слов является новым доказательством того, что переносные, отвлеченные значения глагола занимать IV склонны выделиться в самостоятельное слово. Точно так же различия в значениях глаголов занимать III, заниматься IV и заниматься V отражаются в двух омонимах, в двух отглагольных существительных — занятие: Занятие I — действие по глаголу занять — занимать III в 3, 4 и 5-х значениях: Занятие неприятельского города войсками. Омоним занятие II имеет гораздо более широкое значение: 1 преимущественно во множественном числе. Действие по глаголу заниматься IV во всех значениях, кроме 4-го: Занятия по хозяйству. Занятия в вузах начинаются с сентября. Занятия с учениками; 2 в единственном и множественном числе. Труд, работа, дело, ремесло: Выбрать себе занятие по вкусу. Род занятий; 3 только в единственном числе. Времяпрепровождение в разговорной речи : "Удивительно приятное занятие лежать на спине в лесу и глядеть вверх" Тургенев. На этих примерах рельефно выступает семантическая сложность глагола с его видовыми и залоговыми вариациями, огромная роль приставок в развитии системы его значений и развитая омонимичность производных глаголов. Многозначность глагольного слова усиливается разнообразием живых значений приставок, сложным взаимодействием их с значениями слов, различиями в морфологическом составе и морфологической делимости производных омонимов. В глаголе способы объединения и дифференциации значений разнообразнее, чем в именах. Даже глаголы-омонимы при благоприятных условиях легче сливаются в одно слово. Тенденция к слиянию омонимов в одно глагольное слово ярко выражена в слове заполонить. Есть два таких глагола-омонима. Одно слово заполонить I значит: переполнить, занять целиком все пространство, наводнить: Толпа заполонила всю улицу, все выходы и входы. Это слово связывается с формой прилагательного полон т. Однако с глаголом заполнить глагол заполонить семантически не сливается. Омоним заполонить II от полон — плен значит: завладеть, подчинить своему влиянию, обаянию книжн. Внутренняя форма здесь — полон, т. Однако оба эти слова в современной системе лексики тесно прилегают одно к другому. Они, во всяком случае, уже не образуют вполне обособленных и резко разграниченных лексем. Богатство значений глагола обусловлено также многообразием его синтаксических возможностей, его конструктивной, организующей силой. Например, разные значения глагола состоять связаны с различием его объектных связей: 1 состоять из кого, из чего; 2 состоять в ком, в чем; 3 состоять кем, чем; 4 состоять на чем состоять на военной службе ; 5 состоять при ком, при. Точно так же глагол дуть в непереходном значении дул холодный северо- восточный ветер; дует из всех щелейв сочетании с предлогами в и на дуть на горячий чай, дуть в трубус винительным падежом вещного прямого объекта в профессиональном значении: дуть бутылки — изготовлять из стекла, выпуская ртом струю воздуха; в вульгарном просторечии: дуть воду — пить в большом количествес винительным падежом одушевленного объекта прост. Система грамматических форм одного глагола Глагольное слово с богатством и разнообразием значений сочетает богатство и разнообразие форм. Все формы лица, времени и наклонения какого-нибудь глагола строю, строим, я строил, мы строили, я строил бы, стройте и т. Даже при резком фонетическом различии этих форм например: я лег — лягу — ляжем — ляг; я сел — сяду — сядь; пою — я пел — пой; пью — я пил — пей; я мял — мну — мни; я взял — возьму — буду брать; иду — я шел и т. Ведь думать, что формы понимаю, буду понимать, я понимал а также я понимал бы образуют отдельные слова, значило бы вступить в противоречие с живым языковым сознанием, со всем речевым опытом. Семантическое расстояние между этими формами не больше, чем между формами склонения существительного, например: сад и в саду; корень и на корне; долг и о долге; друг и друзья; перо и перья; глухой и глухие; четыре стиха и четырьмя стихами и т. Поэтому не удивительно, что формы лица, числа а также родавремени и наклонения большинством грамматистов охотно признаются за формы одного глагола. Иначе обстоит дело с видовыми образованиями инфинитивом. Многим казалось, что видовые различия глагола уже выходят за пределы форм одного слова, что делать и сделать — разные глаголы. Буслаев относил залоги, виды инфинитив не "к спряжению, а к словопроизводству". Аксаков в "Критическом разборе "Опыта исторической грамматики" Буслаева" писал об этом: "Но что называть спряжением? Если изменения по лицам и при них по числам, — тогда, нет слова, всякий вид будет спряжением отдельного глагола; но правильно ли такое воззрение?. Ведь придется исключить таким образом и самое понятие времени. На это не дано удовлетворительного объяснения. Если же под спряжением понимать ряд тех изменений, которые предстоит проходить каждому глаголу, — тогда, если не залоги, то виды, причастия, деепричастия и неопределенное наклонение должны относиться к спряжению". Грамматическая структура и грамматическое употребление причастий и деепричастий как смешанных форм глагольно-именного и глагольно-наречного характера, как "атрибутивных форм" глагола были в общих чертах описаны уже Не подлежит сомнению, что многие причастия, подвергшись окачествлению, превратились в отдельные слова или дали жизнь самостоятельным словам см. VII, § 22 — 23. Точно так же некоторые адвербиализованные деепричастия ср. Но те причастия и деепричастия, которые сохраняют свою глагольную силу и глагольные свойства, остаются гибридными формами-словами: они лежат в смешанной глагольно-именной или глагольно-наречной зоне см. Входя в систему форм глагольного слова, они в той или иной степени тяготеют к отрыву от. Совсем иное положение инфинитива неопределенной формы и видовых форм глагола. Вопрос об инфинитиве особенно волновал грамматистов. Часть их фортунатовская школа, кроме Пешковского решительно отделяла инфинитив от глагола, ссылаясь на то, что по своему происхождению инфинитив является именем с глагольной основой ср. Инфинитив был объявлен особой частью речи и рассматривался как слово, не причастное к спряжению. Шахматов и лингвисты бодуэновской школы настойчиво подчеркивали, что инфинитив в современном русском языке — это "глагольный номинатив", т. Овсянико-Куликовский, — могла быть признана глаголом, ей вовсе не нужно иметь определенное личное окончание, а вполне достаточно иметь отношение к лицу, хотя бы и неизвестному вне контекста. Отношение к лицу делает инфинитив спрягаемою частью речи". Известно, что и Потебня, считая инфинитив особой частью речи, все же приписывал ему отношение к неопределенному лицу. Инфинитив, по Потебне, "не заключает в себе своего субъекта, но требует его как прилагательное и глагол. Отличие неопределенного наклонения от личного глагола verbum finitum состоит в том, что этот последний заключает в себе определение своего лица 1-го, 2-го или 3-готогда как в неопределенном наклонении, вырванном из связи, лицо остается неопределенным. В живой речи лицо неопределенное всегда определяется тем или другим способом". Точно так же акад. Шахматов вслед за Потебней настаивал на том, что "представление об инфинитиве вызывает представление о производителе соответствующего действия-состояния; это подобно тому, как имя прилагательное вызывает представление о носителе соответствующего качества-свойства". Невозможно — без насилия над языком и над своим сознанием — увидеть в форме жить отдельное слово, не связанное с формами живу, я жил и т. Нельзя также безоговорочно противопоставлять инфинитив всем другим "предикативным формам" глагола. В необработанных заметках Шахматова по синтаксису есть очень тонкая и глубокая мысль о том, что инфинитив безличных глаголов как отдельная форма самостоятельно не существует. Действительно, инфинитив безличных глаголов лишь входит в состав сложных аналитических форм, образуемых сочетанием вспомогательных глаголов с инфинитивом например: будет тошнить, начнет смеркаться, стало подмораживать и т. Отдельно, как особая форма, инфинитив безличного глагола не употребляется. Отсюда можно сделать косвенный вывод, что отношение к лицу потенциально заложено в форме инфинитива. Иначе остается непонятной синтаксическая ограниченность употребления этой формы у безличных глаголов. Итак, инфинитив не отделим от других форм глагола. Пешковский, долгое время считавший инфинитив особой, хотя и смешанной частью речи, вынужден был признать его глагольным "nominativus'ом": "Как именительный падеж по большей части притом единственного числа принимается нами за простое, голое название предмета без тех осложнений в процессе мысли, которые вносятся формами косвенных падежей, так неопределенная форма благодаря своей отвлеченности представляется нам простым, голым выражением идеи действия, без тех осложнений, которые вносятся в нее всеми другими глагольными категориями". С возвращением инфинитива "неопределенной формы" в систему спряжения вопрос о составе форм глагольного слова еще не может считаться исчерпанным и решенным. В современном языке соотносительные коррелятивные формы совершенного и несовершенного видов глагола также являются формами одного и того же слова, например: хорошеть — похорошеть; слабеть — ослабеть; заменить — заменять; вообразить — воображать; надеть — надевать; разрисовать — разрисовывать и т. Аксаков настаивал на том, что "все эти формы — формы одного и того же глагола, но формы не времени, а качества действия. Однако вопрос о том, какие именно видовые варианты могут быть признаны формами одного и того же слова ср. Этот вопрос возникал не раз, особенно в связи с изучением значений глагольных приставок и префиксов. Лысков в своей работе "О частях речи" пытался выяснить, какие приставки образуют лишь парные видовые формы тех же глаголов и какие приставки изменяют реальное значение глагола и служат средством образования новых слов. Он предостерегал от мысли, будто "все глаголы, имеющие одну основу и сложенные с разными приставками, должны считаться формами одного слова", и заявлял, что "все зависит, во-первых, от характера приставки и, во-вторых, от полноты форм времени". Лысков перечислял префиксы, не видоизменяющие значения глагольной основы: " за- обозначающий начало действия, предлоги про- и с- обозначающие конец действия, предлог по- обозначающий ограниченную продолжительность действия". Эти замечания не являются новыми и оригинальными. Они не основаны на детальном анализе категории вида. Они возрождают старую точку зрения. Греч еще в своей "Пространной русской грамматике" 1827 отличал "предлоги" т. Чисто видовыми приставками Греч считал: за- по- про- до- с- от- раз. Точно так же в "Опыте общесравнительной грамматики русского языка" акад. Давыдова к числу предлогов, выражающих чистые видовые оттенки, относились: за- начало действия — запетьпо- продолжение, а иногда начало, также движение поступательное — пописать, пойти, подвинутьпро- продолжение в течение известного времени — проговоритьраз- учащение — разбегатьсяс- до- совершение или окончание — сделать, дописатьот- прекращение — отобедать. Остальные предлоги характеризовались как присоединяющие к глаголу постороннее, побочное, реальное значение. Но эти и другие подобные им замечания не решали вопроса о категории вида и соотносительности видовых форм. Еще с начала XIX. Категория вида как бы устанавливает словоразделы между глаголами, произведенными от одной и той же основы ср. С категорией вида частично соприкасается категория залога. Вопрос о том, можно ли считать все соотносительные залоговые формы например: мыть и мыться; брить и бриться; писать и страдат. Однако трудно сомневаться в том, что соотносительные формы действительного и страдательного залогов толковать и толковаться; изучать изучаться и т. Категория залога в данном случае устанавливается как различное оформление одного и того же глагола, требующее каждое различного построения предложения согласно особенностям его содержания". Таким образом, границы глагольного слова широки, но еще не вполне ясны. Дальнейшее изложение должно очертить их более. Однако общие контуры глагола определились. Глагол — это категория, обозначающая действие и выражающая его в формах лица, наклонения, времени, вида и залога. Слово, подводимое под категорию глагола, обычно представляет собою сложную систему многочисленных форм, которая образует парадигму спряжения и включает в себя причастия с их видоизменениями, деепричастные образования, а также видовые и отчасти залоговые варианты. СИСТЕМА ГЛАГОЛЬНОГО СЛОВООБРАЗОВАНИЯ И МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ КЛАССЫ ГЛАГОЛОВ § 4. Грамматические способы производства глаголов от других частей речи В современном языке наблюдаются два разных типа образования глаголов. Глаголы производятся по способу суффиксального и значительно реже — комбинированного, префиксально-суффиксального словообразования от основ других частей речи. Чаще всего и больше всего глаголы образуются от основ имен существительных, прилагательных и числительных. В особую небольшую группу замыкаются глаголы, производные от междометий и от слов, близких к междометиям по функции. Кроме того, очень продуктивны способы внутриглагольного словопроизводства. Внутриглагольное словообразование бывает префиксальное бить, разбить, пробитькомбинированное, префиксально-суффиксальное поглядывать, приплясывать, выспаться и т. С приемами словообразования отчасти совпадают и приемы глагольного формообразования. Каждый из этих двух типов глагольного словообразования должен быть рассмотрен отдельно. Формы производства глаголов от основ других частей речи очень прозрачны. Отыменные глаголы особенно многочисленны. Глаголы, образованные от основ имен существительных, опираются на такие словопроизводственные суффиксы: 1 - а ть- я ть 1-е л. Например: козырять, завтракать, обедать, ужинать и т. Под влиянием сближения с непроизводными глаголами типа знать, гулять, лишать, решать и т. Произошло смещение грамматических отношений. Суффикс - а- осознаваемый в данном случае как вариант суффикса - ни- ча ть выделяется и в некоторых глаголах на - ничать: сапожничать, плотничать, мешочничать, мошенничать и т. Этот глагольный суффикс часто соотносителен с суффиксами существительных: - ник суффикс лица и - ничеств о суффикс состояния : бездельничать, полуночничать, кустарничать ср. Ударение всегда или на последнем слоге этого суффикса, или перед суффиксом. Понятно, что при отнесении - нич- к основе в качестве суффиксальной приметы может выступать - а- например скромничать. Однако наличие существительных на - ник и - ничество вовсе не является обязательным условием для образования отыменных глаголов на - ничать. Соответствующие глаголы могут непосредственно производиться от разных именных основ с качественным или характеристическим, квалифицирующим значениемнапример: либеральничать, халтурничать, повесничать, попрошайничать, обезьянничать, слесарничать, столярничать, лизоблюдничать, жадничать, откровенничать, лентяйничать, миндальничать; ср. Естественно, что в глаголах, производных от основ имен прилагательных и существительных со стечением согласных и - н- на конце, в качестве варианта суффикса - нича ть может выступать также суффикс - ича тьнапример: подличать, нагличать, вольничать, сплетничать, озорничать, сводничать и т. Глаголы этого образования имеют непереходное значение: быть или вести себя кем-нибудь соответственно значению именизаниматься деятельностью, содержание которой определяется значением производящей основы, или обнаруживать склонность к чему-нибудь, к какой-нибудь деятельности; 3 - ствова ть 1-е л. Этот книжный суффикс обычно соотносителен с существительными действия-состояния на - ство устар. Но возможны глагольные образования и независимо от этого соотношения: умствовать ср. Следовательно, можно говорить о морфологических вариантах одного и того же суффикса: - ствова- и - ова- при именной основе на - ств. Глаголы этого образования имеют непереходное значение: находиться в каком-нибудь состоянии или предаваться какой-нибудь деятельности, какому-нибудь состоянию; 4 - ова ть- ева ть 1-е л. С помощью этого суффикса производятся глаголы от бессуффиксных имен существительных: горевать, рисковать, торговать, воровать, плутовать, тосковать, столоваться, пировать, расходовать и т. Этот суффикс - ова ть- ова ть- ева ть расширил в конце XVII — начале XVIII. В результате этого толчка, произведенного воздействием польского языка, суффикс - ова ть- ова ть- ева ть - ую, - юю; - уют, - юют сделался активным средством приспособления к русской глагольной системе именных и глагольных основ, заимствованных из других языков, например: рекомендовать, командовать, электризовать, атаковать, интриговать, диктовать, танцевать, штурмовать, шиковать, митинговать, бастовать и т. Из скрещения суффиксов - ова ть и - изирова ть возникает суффикс - изова тьсочетающийся с заимствованными основами, например: электризовать, канонизовать, локализовать, организовать и т. На почве взаимодействия этих суффиксов имеются случаи параллельных образований: локализировать — локализовать; канонизировать — канонизовать и т. Суффиксами - ова ть- изова ть- ирова ть- изирова ть исчерпывается круг полузаимствованных суффиксов русского глагола. В современном языке при посредстве суффикса - изирова ть производятся глаголы также от русских незаимствованных именных основ соотносительно с употреблением суффиксов - изация, - изатор : советизировать, военизировать, коренизировать, яровизировать, озимизировать и т. Глаголы этого типа без - сяособенно при наличии префиксов, чаще имеют переходное значение но ср. Глаголы на - ить широко образуются от существительных особенно бессуффиксныхза исключением имен существительных на - ник, - тель, - ство но ср. Ударение у этих глаголов бывает или на суффиксе - и- или на именной основе чаще всего — на последнем слоге ее ; 7 - е ть наст. В современном языке укрепляется комбинированный метод суффиксально-префиксального образования глаголов на - еть с помощью приставки обез-: обезлошадеть, обессилеть, обезглазеть, обеспамятеть, обескроветь, обезлюдеть. С двумя последними разрядами глаголов, образуемых от основы существительных, сливаются два продуктивных типа глаголов, производимых от основы имени прилагательного: 1 на - ить со значением: делать таким, какого обозначает производящее имя прилагательное, например: белить, темнить, зеленить, светлить, осквернить, глушить, слепить и т. Еще Павский указал на то, что в глаголах на - еть ударение падает на морфему - е тьза исключением слов, производных от имен прилагательных с суффиксами - ав- - ив- - ое- - am- исключение — богатеть. К тому же кругу форм словообразования примыкают суффиксы - а тьприсоединяющийся к основам на согласный, кроме в, и - ка тьприсоединяющийся к основам на гласный и в наст. Посредством этих суффиксов образуются глаголы от междометий, звукоподражаний и от слов в омеждомеченном употреблении, например: хихи- кать, ох- ать, ух- ать, бац- ать, ши- кать, мяу- кать, чири- кать, кукаре- кать, чав- кать и т. В образовании глаголов от междометных слов замечается прием приклеивания морфем одна к другой, прием агглютинации суффиксальных элементов, предшествующих флексии. Такова в современном русском языке система продуктивных способов производства глаголов от других частей речи. Эта же система определяет приемы освоения заимствованных глагольных слов, а также методы образования новых глаголов от иноязычных основ. Поток словесных элементов, двигающийся со всех сторон — из области имен, местоимений и междометий — в категорию глагола, очень широк и стремителен. Продуктивные классы глаголов базируются преимущественно на отыменных типах. В строе отыменных глаголов бросается в глаза все усиливающаяся тенденция сочетать прием суффиксального словообразования с префиксальным. Способы внутриглагольного суффиксального формообразования и словообразования Кроме способов производства глаголов от имен и междометий современная глагольная система располагает несколькими типами внутриглагольного — суффиксального и префиксального — словообразования и формообразования. Сюда прежде всего относятся два продуктивных способа образования форм и слов посредством суффиксов - ива- - ыва- и - ну. Живой суффикс несовершенного вида - ыва- - ива- вторичен по сравнению с другими суффиксами несовершенного вида - а- - я- ва- бросать, давать, девать и т. Непродуктивный суффикс - ва- присоединяется для образования форм несовершенного вида к глаголам 1-го спряжения с инфинитивной основой на а- е- и- ы- у- я- ея-: согревать, выдувать, застывать, вставать, вылавливать, навевать и т. Суффиксы - а- - я- выражают значение несовершенного вида чаще всего соотносительно с суффиксом - и. Соотношение - я - а — - и в современных новообразованиях возможно лишь у префиксированных отыменных глаголов: заземлить — заземлять; приземлить — приземлять; оформить — оформлять; разграфить — разграфлять и т. Суффикс - ыва- - ива- обозначающий длительность или длительную повторность действия, в настоящее время является основным средством производства форм несовершенного вида от приставочных глаголов: выиграть — выигрывать; приготовить — приготавливать; переварить — переваривать; растопить — растапливать; задержать — задерживать; прожевать — прожевывать; разбросать — разбрасывать и т. Таким образом, сам по себе суффикс - ыва- - ива- в современном языке является суффиксом формообразующим. Однако совместно с префиксацией он образует самостоятельные глаголы например, полеживать, постукивать, приплясывать, подпрыгивать и т. Кроме - ыва- - ива- продуктивен еще глагольный суффикс - ну- - ну- с его вариантом - ану. Суффикс - ну- - ну- присоединяется к таким глагольным основам, которые обозначают конкретное длительное действие, состоящее из множества отдельных актов, действие, мыслимое как цепь моментов и разложимое на составные акты. Суффикс - ну- ограничивает такое действие пределами одного акта, одного момента, мига, т. Например: толкать — толкнуть; шевелить — шевельнуть; рисковать — рискнуть; мазать — мазнуть; колоть — кольнуть; зевать — зевнуть; клевать — клюнуть, скрипеть — скрипнуть; стучать — стукнуть и т. Шолохова в "Поднятой целине": "Всадник жадно хватнул ноздрями морозный воздух". Пришвин, "Соленое озеро" ; "Потом, гармонь потуже подтянув к плечу, айдакнет Егор Иванович к Митьке в гости" Леонов, "Барсуки" и т. В сочетаниях с разными основами суффикс - ну- получает разнообразные смысловые нюансы. В русском языке есть непродуктивный омоним этого суффикса моментальности — суффикс - ну- всегда без ударенияобозначающий постепенное усиление какого-нибудь состояния: киснуть, сохнуть, слепнуть, тухнуть, хрипнуть, чахнуть, мерзнуть, липнуть и т. Mazon, сочетается с этим суффиксом около 60 глагольных основ. В этой непродуктивной группе глаголов форма прошедшего времени чах, мерз, сох, кис, мок, хрип и т. Часть глаголов с непродуктивным суффиксом - ну- вообще сохранилась лишь в сложении с приставками например: привыкнуть, погрязнуть, исчезнуть, замолкнуть, иссякнуть, заскорузнуть, достигнуть и др. Другие малоупотребительны, так как не выдерживают конкуренции с отыменными глаголами на - еть с тем же корнем в основе, например: слабнуть и слабеть; жолкнуть и желтеть и некоторые. Разрушительно действовала на употребление этого суффикса - ну- и омонимия с суффиксом моментальности - ну- - ну. Кроме того, глаголы несовершенного вида с суффиксом - ну- вытеснялись глагольными синонимами, образованными от того же корня с приставками: липнуть — прилипать; вязнуть — увязать; вянуть — увядать; дохнуть — издыхать; сохнуть — засыхать и т. Грамматическое противопоставление образований с суффиксами-омонимами - ну- иллюстрируется значениями таких слов, как пахнуть и пахнуть ср. Экспрессивный суффикс - ону- - ану- проникший в литературный язык из народных говоров, обозначает ослабленность мгновенного действия или, чаще, резкость, грубость, напряженность такого действия : толкануть, садануть, резануть, пугануть и т. Павский думал, что экспрессивный суффикс - ану- - ону- возник путем морфологического переразложения от таких образований, как рва- ну- ть от рва- тькашля- ну- ть и других подобных. Отсюда - ану- распространилось и на другие случаи: стук- ану- ть, прыг- ану- ть и т. Но в опровержение этой теории указывалось, что суффикс - ану- в севернорусских окающих говорах произносится как - ону. Ту же звуковую форму он имеет и в украинском языке. Поэтому казалось, что при объяснении форм типа хлестануть, садануть, стегануть и т. Шахматов предполагал, что глагольный суффикс - ону ть восходит к древнему - ън ти, а проф. Ильинский находил в нем отголоски суффикса - онити, изменившегося в - онути под влиянием глаголов на - нутиср. Стендер-Петерсен в специальной работе об этом глагольном новообразовании в русском языке доказывает, что украинские и севернорусские формы на - онути вторичного происхождения и что толчок к их распространению был дан южновеликорусскими образованиями типа плескануть, брызгануть, рвануть и т. Подстановке - онуть на место - ануть в севернорусском наречии шорконуть, ляпонуть, рячконуть — гром рячконул; торконуть и т. Что же касается южновеликорусских форм со значением одновременности на - ануть стегануть, трепануть и т. Павский на которого он не ссылаетсяаналогией с формой рвануть к рвать. Стендер-Петерсен готов форме pъван ти rъvn ti приписать чуть ли не общеславянскую древность. Стендер-Петерсену казалось вероятным, что по тем же основаниям, что и рвануть, могли возникнуть жрануть, лгануть и другие подобные формы. Сюда же примыкают и формы типа кашлянуть из кашльнуть — под влиянием кашлять игрануть из игрнуть — под влиянием играть. Действительно, большая часть форм с суффиксом - ану ть образуется от глаголов на - ать: брызгануть брызгатьдергануть дергатьерзануть ерзатьмахануть махатьрезануть резатьстегануть стегатьстрадануть страдатьтолкануть толкатьчеркануть черкатьчесануть чесатьшагануть шагатьщелкануть щелкать и др. После того как этот тип образований укрепился, могли возникать однократные формы на - ануть и от глаголов других классов и групп грести — гребануть; трясти — тряхануть; давить — давануть; долбить — долбануть; рубить — рубануть; садить — садануть и т. Можно заметить, что гипотеза Стендер-Петерсена слишком легко расправляется с украинскими и севернорусскими образованиями на - онуть; между тем географические границы распространения этих форм недостаточно выяснены и объяснение их южновеликорусским влиянием является очень спорным. Спаянность глагольных суффиксов с окончаниями На продуктивных способах словообразования основана стройная система живых морфологических классов современного глагола ср. Эти продуктивные классы вбирают в себя значительную часть непроизводных глаголов. К продуктивным классам относятся глаголы, имеющие в своих формах такое соотношение основ, которое свойственно производным глаголам, образуемым посредством продуктивных суффиксов. Различия классов глагола связаны с различиями не только словообразовательных суффиксов, но и систем спряжения. В современном русском языке морфологический механизм спряжения, парадигмы, система окончаний, выражающих значения лица, числа, времени и наклонения, спаяны со словообразовательными суффиксами. В спряжении каждого глагола различаются две взаимодействующие системы форм и связанных с ними основ: система инфинитива — прошедшего времени: писать — писал и система настоящего времени настоящего времени — повелительного наклонения : пишу — пиши. Наружным ключом к морфологии спряжения являются формы инфинитива и формы настоящего-будущего времени. Грот доказал, что в формообразовании глагола важную роль играют формы 3-го лица множественного числа настоящего времени, так как их окончания и ударение в связи с особенностями инфинитива определяют строй других форм настоящего времени и повелительного наклонения например: гореть — горят; горю, горишь и т. Окончания спрягаемых форм глагола, спаиваясь с суффиксами ср. В спряжении глагола формы словоизменения еще глубже и органичнее вклиниваются в формы словообразования, чем в склонении имен существительных. Например, в классе глаголов с инфинитивом на - ить при - ят в 3-м л. Этот класс глаголов на - ить по преимуществу отыменный однако ср. Производные от имен прилагательных глаголы этого класса имеют переходное значение. Они соотносительны с непереходными глаголами другого класса на - еть 3-е л. И в этом классе суффикс - е- - еть тоже вовлекается в систему словоизменения, определяя строй форм настоящего времени - ею, - еешь, - еют и т. Функции суффикса - е- станут яснее при сопоставлении глаголов класса белеть с глаголами типа вертеть верчу, вертишь, вертят и т. Спаянность всех морфологических элементов, "фузионность" морфем в структуре глагольного слова особенно ярко выступают, если привлечь к сравнению еще глаголы типа рдеть рдею, рдеютсметь, млеть и т. В них как примета класса выступает не суффикс - е- а соответствующий конечный гласный основы сме- ю, тле- ю, - еешь, - еют и т. Таким образом, суффикс - е- и гласный корневой морфемы выполняют одну и ту же формообразующую функцию. Эти явления характеризуют, с одной стороны, спаянность всех морфологических элементов, примыкающих к глагольной основе "сзади", а с другой стороны, неразрывную слитность с ними самой основы. Эти черты типичны для синтетического строя. Морфологические различия в формах времени и в формах лица и числа настоящего и будущего времени органически связаны с различиями словообразовательных классов и групп глаголов ср. Вместе с тем даже в пределах одного и того же глагольного класса структурные соотношения элементов неоднородны. Они видоизменяются и в разных группах слов, так как и здесь происходит то же вклинивание одних морфем в другие, та же спайка. Вместе с тем сами морфемы так же как и фонемы могут представлять собою сложные изменчивые единства, включающие в себя основной тип и варианты. На противопоставлении морфем - а- - е- - и- основано различие трех классов глаголов сапожничать, - ают; белеть, - еют; белить, - ят. Но каждый из этих классов не представляет собою однообразного и неизменного, неподвижного морфологического типа. Живой морфологический класс — это поле действия грамматической энергии, сила которой ослабевает по направлению от центра класса к его периферии. В границах одного и того же класса на - ать, - ают наблюдаются разнообразные колебания этого общего морфологического типа. Так, в многочисленных глаголах типа выигрывать суффикс - ыва- - ива- на фоне сложных соотношений: 1 выигрывать, выталкивать, разгуливать, укладывать и т. Но то же самое значение показателя глагольного класса принадлежит одной морфеме - а- представляющей собою отдельный словообразовательный суффикс например, в глаголах ах- а- ть, обед- а- ть, ужин- а- ть и т. В той же грамматической роли выступает конечное - а- у ставших непродуктивными и непроизводными основ таких глаголов, как гуля- ть ср. Наконец, ту же функцию выполняет в глаголе знать фонема - а- представляющая собою неотделимую часть "корня". Морфологическое строение всех этих групп очень различно, различна и продуктивность их ср. Глаголы вроде знать располагаются на периферии данного глагольного класса. Они представляют собой осколки старых типов. Продуктивность же этого класса в целом, а следовательно, и система первого спряжения - аю, - аешь и т. В строе глагола все способы образования форм и слов внутренне связаны и соотнесены. Флексия распространяется и живет силою форманты. Флексия прирастает к суффиксу, как паразит. Оторванная от источника питания, она хиреет и может совсем умереть. Вот почему пришлось в первую очередь выделить типы суффиксального словообразования: в них схематически раскрываются и отдельные стороны системы спряжения. Система глагола в целом основана на сложном взаимодействии разных приемов формообразования и словообразования. Например, глаголы на - ить, производные от прилагательных, переходны. Но производные от имен существительных глаголы этого класса далеко не всегда имеют переходное значение, например: рыбачить, портняжить, халтурить, парусить и т. Одного суффикса оказывается недостаточно, чтобы придать всем отыменным глаголам на - ить значение переходности. Является подкрепление в виде приставок например: заземлить, приземлить, напортняжить, нахалтурить, вульг. Эта структурная сочлененность всех морфологических элементов в строе глагола никогда не должна выходить из поля зрения исследователя. Продуктивные морфологические классы в системе современного глагола На основе взаимодействия продуктивных суффиксов с окончаниями спряжения слагается система живых глагольных классов. Таких живых глагольных классов. Класс глаголов с инфинитивом на - ать и с 3-м лицом множественного числа настоящего времени на - ают. Сюда принадлежат: 1 все глаголы несовершенного вида с непродуктивными суффиксами - а- - ва- малопродуктивным - я- и продуктивным суффиксом - ива- - ыва- например: засыпать, срезать, увядать, пропадать, обольщать, приготовлять, заземлять, заострять, являть, надевать, овладевать, согревать, обувать, укрывать, расстраивать, разыгрывать, уписывать, вычитывать, поджаривать, разбазаривать, раскулачивать, разрисовывать, поддакивать ср. Все глаголы этого класса имеют неподвижное ударение во всех формах, кроме форм причастий страдательного залога на - нный: потерянный при потерять, потеряю, потерял и т. За исключением глагола знать, все они имеют не меньше двух слогов. К этому классу тесно прилегает, объединяясь с ним по типу спряжения, и продуктивный разряд глаголов на - еть. Отношение основы настоящего времени к основе инфинитива в обоих классах одинаково: основа инфинитива на гласный, основа настоящего времени на тот же гласный + j, ударение в обоих классах постоянное; последний гласный основы в обоих классах различен только при ударении на нем; при ударении не на нем в обоих классах, если предшествует мягкий согласный, произносится однородный редуцированный звук например: выровнять и вызреть и т. Таким образом, выделение продуктивного разряда глаголов на - еть в особый класс более или менее условно. Итак, класс II — глаголы с инфинитивом на - еть при 3-м л. К этому классу относятся отыменные глаголы типа синеть, толстеть, очуметь, околеть и т. Оно не падает на классную морфему - е - еть только в тех глаголах, которые произведены от имен прилагательных с суффиксами - ав ый- ив ый- ат ый и - ов ыйнапример: опрыщаветь, запаршиветь, заплесневеть, ржаветь и т. Отыменные глаголы, по крайней мере, двусложны. Кроме отыменных в состав этого класса входит несколько однотипных непроизводных глаголов. Большая часть их имеет односложную основу: владеть, говеть, греть, жалеть, зреть, иметь, млеть, преть, рдеть, сметь, спеть, тлеть, уметь. Глаголы с инфинитивом на - овать - евать- овать при 3-м л. Этот класс глаголов пополняется: 1 заимствованными глаголами на - изировать, - ировать, - изовать, - овать, - овать: ликвидировать, стабилизировать, электрифицировать, кооперировать, акклиматизировать, коллективизировать, национализировать, реализовать, страховать и т. Сюда же относятся новообразования по их типу: военизировать, украинизировать, товаризировать и т. Если ударение в инфинитиве падает на глагольную тему и вообще не на последний слог, то оно остается неподвижным во всей системе спряжения. Если же ударение падает на последний слог суффикса - ова тьто оно в основе настоящего времени ставится на - у- - ую, - уешь и т. В системе современного литературного языка намечается внутри этого класса явное противопоставление двух акцентологических типов: 1 книжного, к которому относятся слова на - изировать, - ировать, - ствовать с ударением на основе исключение: торжествовать и около 25 основ на - овать тоже с ударением на основе; но ср. Противопоставление этих типов сказывается и в образовании видовых форм. Лишь в словах, принадлежащих ко второму типу - оватьвозможны вторичные образования несовершенного вида на - овывать приторговывать, рассортировывать, замаскировывать, сгруппировывать и т. Современное просторечно-вульгарное образование использовывать противоречит грамматическим нормам литературного языка. Впрочем, в заимствованных словах на - ировать наблюдается колебание между обоими акцентологическими типами, чаще без смысловой дифференциации например: баллотировать, бомбардировать и др. Например: планировать и планировать в авиации ; миловать и миловать, баловать и баловать и некоторые. Выделяются в особую замкнутую группу несколько 7 глаголов, в которых сочетание - ова ть- ева ть не составляет суффикса. Оно возникло в результате соединения - а- ть с последними звуками основы на - ов: ковать, блевать, плевать, жевать, клевать, сновать, совать формы настоящего времени: - ую, - юю, - уешь и т. Эти 7 глаголов находятся на периферии III класса, лишь примыкая к. Глаголы с инфинитивом на - ить при 3-м л. Этот класс расширяется отыменными новообразованиями на - ить типа халтурить, приземлить, батрачить, раскулачить, уплотнить, самоуплотниться, оказенить, обобществить, озвездить и т. Небольшая группа глаголов в разговорной речи колеблется между IV классом и II: стареться, - еюсь, - еешься, - еются и стариться, старюсь, старишься, старятся; выздороветь, - ею, - еешь, - еют и выздоровить, - влю, - вишь, - вят; опротиветь, - ею, - еешь, - еют и опротивить, - влю, - вишь, - вят. В этом классе суффикс - и- спаиваясь с флексией, вызывает чередование в — вл, п — пл, м — мл, ф — фл, с — ш, з — ж, т — ч, д — ж разграфить — разграфлю, обобществить — обобществлю и т. В части глаголов этого класса в 127 основах ударение подвижно. Морфологические особенности этого класса сложнее, чем предыдущего ср. Впрочем, тип глаголов с подвижным ударением вроде хоронить, хвалить, сушить, душить, явить, учить, платить, сердить, тащить, кормить и т. Новообразования имеют постоянное ударение или на основе, или на суффиксе. Кроме находящихся на периферии этого класса слов длить, злить, льстить, мстить, чтить 3-е л. Глаголы с суффиксами недлительности, мгновенности, однократности - ну- - ну- - ану- с инфинитивом на - нуть, - нуть при 3-м л. К этому же классу примыкает несколько глаголов, в которых суффикс - ну- уже не выделяется. Таковы: минуть в форме минет и минул минуло и минула; ср. Сюда же тяготеют единичные глаголы на - нуть с подвижным ударением: помянуть, обмануть ср. Совсем в стороне, на периферии этого класса, располагаются четыре глагола несовершенного вида, два — с подвижным ударением: тонуть и тянуть и два — с неподвижным ударением: гнуть и льнуть. Общие морфологические черты в строе продуктивных классов глагола. Обособление непродуктивных групп В продуктивных классах глагола грамматически влиятельны и активны лишь те производные слова и формы, которые легко разлагаются на основы и аффиксы. Периферийные, бессуффиксные типы основ в тех же классах непроизводны и малочисленны например: знать, гулять и т. Для всех продуктивных классов характерна прозрачность, наглядность системы окончаний и формообразующих суффиксов. В продуктивных классах глагола флексия или легко отделяется от суффикса например: шикаю, темнею, сортирую и т. Поэтому в системе живых глагольных классов ощутительна борьба с моносиллабизмом слова. Односложный тип слова обычный в системе имен и местоимений и пополняемый "сокращенными существительными" непродуктивен в строе глагола. Живые типы современного глагола стремятся к унификации основы и к объединению, к "уодноображению", систем настоящего времени инфинитива — прошедшего времени. В первых двух классах I — выигрывать, либеральничать и т. Правда, в других классах глагола противопоставление этих основ очевидно рисовать — рисую и т. Однако и там это противопоставление не прямолинейно, не строго ср. В непродуктивных группах глаголов, напротив, морфологические элементы слова не всегда расчленены и не всегда приведены в систему. Основы, их звуковые видоизменения, суффиксы, соединительные гласные окончаний тут слиты в такие фонетические, морфологические и лексические единства, компоненты которых с трудом распознаются и то иногда лишь при этимологическом анализе. Тут наблюдается множество реликтовых, остаточных морфологических чередований основ. В большей части непродуктивных групп глаголов основа инфинитива совсем оторвана от основы настоящего времени. В некоторых из них наряду с инфинитивом и настоящим временем выступает и форма прошедшего времени как равноправный с ними опорный пункт системы спряжения например: блюсти — блюду — блюл; брести — бреду — брел; сесть — сяду — сел; привыкнуть — привыкну — привык; толочь — толку — толок; беречь — берегу — берёг; лечь — лягу — лёг; запрячь — запрягу — запрёг и т. Впрочем, в части непродуктивных групп глагола обнаруживается некоторый параллелизм с продуктивными классами. Непродуктивные типы воспринимаются как выброшенные за борт живой грамматической системы, но еще цепляющиеся за нее остатки былых "исторических" морфологических соотношений. Среди этих непродуктивных грамматических групп находятся слова, наиболее употребительные в быту, обозначающие круг привычных и необходимых человеческих действий дышать, сидеть, сесть, лечь, лежать, спать, глядеть, видеть, слышать, есть, глодать, брать, дать, бежать, ехать, идти, звать, искать, лизать, мять, плакать, сосать, чесать, знать, расти, жечь, печь, бить, брить, мыть и т. Старый арсенал непроизводных глагольных слов, относящихся к простым и обычным бытовым действиям, постепенно выпадает из системы живых грамматических отношений. Становясь грамматически немотивированными, эти небольшие группы слов или даже отдельные слова еще глубже погружаются в живую систему лексики. Грамматика и лексика не только взаимодействуют, но и борются друг с другом. Отживающие морфологические типы уходят из грамматики в словарь. Непродуктивные группы в морфологической системе русского глагола За пределами продуктивных глагольных классов остаются такие непродуктивные группы русского глагола: 1. Глаголы на - ать при отсутствии морфемы - а- в настоящем времени с 3-м лицом множественного числа на - ут. Например: алкать — алчут; бормотать — бормочут; вязать — вяжут; глодать — гложут; гоготать — гогочут; грохотать — грохочут; дремать — дремлют; жаждать — жаждут; искать — ищут; казать — кажут ср. Эта группа не пополняется новыми словами; напротив, от нее постепенно откалывается ряд слов, которые переходят в продуктивный класс глаголов типа делать — делают. Некоторые глаголы образуют двойные, параллельные формы настоящего времени, вроде кудахтать — кудахтают и кудахчут; мурлыкать — мурлыкаю и мурлычу; брызгать — брызгаю и брызжу; махать — махаю и машу; тыкать ся — тычу сь и тыкаю сь ; хныкать — хнычу и хныкаю; мыкать — мычут и мыкают; рыскать — рыскают и рыщут; хлестать — хлестает и хлещет и т. В некоторых глаголах двойственность формы используется как средство различения омонимов или разных значений одного слова. Так: метать петли — мечут; метать бросать — метают и мечут; метать икру — мечут; капать в значении: протекать, пропускать сквозь себя жидкость — каплю, каплешь, например: Потолок каплет; но капать, капаю — в значении: ронять капли на что-нибудь, например: Он капает вином на скатерть и т. Небольшая около 35 основ группа глаголов на - ать с основой настоящего времени без - а при 3-м лице множественного числа на - am. Например: бояться, бренчать, брюзжать, бурчать, верещать, визжать, ворчать, гнать, держать, дребезжать, дрожать, дышать, жужжать, журчать, звучать, кричать, лежать, молчать, мчать, мычать, пищать, рычать, слышать, спать, стоять, стучать, торчать, трещать, урчать и некоторые. Глаголы этой группы как бы сочетают форму инфинитива I класса - ать с формой настоящего времени IV класса: спать, но сплю, спишь, спит и т. Ударение неподвижно за исключением слов гнать, держать, дышать. Группа около 45 основ глаголов на - еть с устранением морфемы - е-в формах настоящего времени при 3-м лице множественного числа настоящего времени на - am, - ят. Например: бдеть — бдят; блестеть — блестят блещу, блестишь, ср. Глаголы этой группы сочетают форму инфинитива II класса белеть с формами настоящего времени IV класса. Некоторые исследователи объединяют все эти три группы глаголов в один класс. Глаголы 60 с суффиксом состояния - ну- в прошедшем времени обычно без - ну- : - бегнуть с приставками из- при-блекнуть, брюзгнуть, - бухнуть с приставками на- раз- вергнуть с приставками в- из- низ- от- по- под- опро- с-виснуть, вязнуть, вянуть, гаснуть, гибнуть, глохнуть, горкнуть, грузнуть, дохнуть, дрогнуть, дрыхнуть, жухнуть, зябнуть, киснуть, крепнуть, липнуть, мерзнуть, меркнуть, мокнуть, мякнуть, никнуть, пахнуть, пухнуть, сипнуть, слабнуть, слепнуть, сохнуть, стынуть, тускнуть, тухнуть, хрипнуть, чахнуть и др. Ударение у глаголов этой группы всегда предшествует суффиксу - ну. В индивидуальном употреблении некоторые из глаголов этой группы еще иногда сохраняют - ну- в формах прошедшего времени на - л и причастия прошедшего на - вший: Таковы: погрязнул — погрязнувший; избегнул — избегнувший; прибегнул — прибегнувший; низвергнул — низвергнувший; завязнул — завязнувший; заглохнул — заглохнувший; дрыхнул — дрыхнувший; окрепнувший, но: окреп; померкнул — померкнувший; умолкнул — умолкнувший; поникнул — поникнувший; достигнул — достигнувший; вторгнулся — вторгнувшийся, иссякнул — иссякнувший; затихнул — затихнувший. Группа 7 основ глаголов с инфинитивом на - ть, - ти без соединительной морфемы, с формами настоящего времени на - у, - ут и с бессуффиксной формой прошедшего времени в мужском роде единственного числа на - з, - с : везти — везут прошедшее вез ; грызть — грызут прошедшее грыз ; лезть — лезут лез ; нести — несут нес ; пасти — пасут пас ; ползти — ползут полз ; трясти — трясут тряс, произносится трёс. Группа 16 основ глаголов с инфинитивом на - ч чькоторому соответствуют заднеязычные г и к в основе прошедшего времени печь — пёк; мочь — мог и т. Противопоставление основ настоящего и прошедшего времени в глаголе жечь выражается "беглостью" гласного: жгу — жёг, в других кроме лечь глаголах, у которых есть в основе звук е, — чередованием е — о; берегу — берёг, пеку — пёк но: выпектеку — тёк но: вытек и т. Группа около 20 основ глаголов с инфинитивом на - сть, - сти, с основой настоящего времени на зубной при 3-м л. Обособленно стоят два глагола на - сти с основой на губной в настоящем и прошедшем времени: грести — гребут прошедшее грёб; ср. Конечно, расти исторически образовалось из раст- ти, а клясть заменило клять по какой-то аналогии. Изолированная группа 4 основы глаголов с инфинитивом на - ереть, с формой пришедшего времени на - ер и с основой настоящего времени на - р- без предшествующего е: умереть — умру умер ; переть — пру пёр ; тереть — тру тёр ; простереть — простру простёр. Глаголы 5, 6 и 7-й групп некоторыми исследователями например, Дурново объединяются в один класс. Сюда же иногда включаются и глаголы 8-й группы: мереть, тереть, переть, простереть. Группа 5 основ односложных глаголов на - ить, в которых корневому звуку - и- инфинитива соответствует j в основе настоящего времени и е в форме повелительного наклонения: бить, вить, лить, пить, шить. Отдельно: брить — бреют; гнить — гниют; ср. Примыкающая к предшествующей группа 5 основ глаголов с односложным корнем инфинитива на - ыть при основе настоящего времени на - оj и при 3-м лице множественного числа - оют: выть, ныть, крыть, мыть, рыть. Отдельно: петь — поют. Изолированная группа 4 основы глаголов на - олоть, - ороть при 3-м лице множественного числа настоящего времени на - олют, - орют: колоть, бороть сяполоть, пороть; отдельно: молоть — мелют. Кроме того, можно наметить еще несколько окаменелых групп из трех-двух основ: 12. Дуть — дуют; разуть — разуют; обуть — обуют. Жить — живут; плыть — плывут; слыть — слывут. Давать — дают; знавать — знают дознаваться, зазнаваться, познавать, признавать, сознавать, узнавать ; - ставать — - стают ср. Деть — денут; стать — станут; завять — завянут; застрять — застрянут. Взять — возьмут; занять — займут; нанять — наймут; унять — уймут; понять — поймут; принять — примут и т. Живописать — живописуют; притязать — притязают, ср. Наконец, выступают поодиночке, редко — парой изолированные основы глаголов: слать — шлют; - шибить, - шибу, - ешь, например: ошибиться — ошибусь ср. Так, среди непродуктивных глагольных групп и среди изолированных глаголов оказываются глаголы с двойными основами, например: блестеть — блещут — блестят; гнать — гонят; петь — поют и т. Сюда же примыкают глаголы с комплексом разнотипных форм: дать — дам — дашь — даст — дадим — дадите — дадут, прошедшее дал ср. Так непродуктивные группы глаголов, уменьшаясь в объеме, постепенно выходят за пределы грамматики. Грамматические ряды слов, размельчаясь, превращаются в "лингвистическую пыль" и рассеиваются поодиночке. Глагольные слова из системы грамматически однородных форм, образуемых от одной и той же основы, превращаются в систему разнотипных форм, образованных от разных основ, а иногда и от разных корней. Отдельные глаголы типа ехать, идти, быть и т. Связь системы глагольного словообразования с системой спряжения Морфологические особенности основных продуктивных классов и непродуктивных групп глагола отражаются в системе спряжения ср. Анализ общих приемов словообразования и формообразования глаголов — необходимое введение в учение о системе спряжения. С системой спряжения связаны все основные категории глагола — категории лица, числа а также рода для форм прошедшего времени и условно-сослагательного наклонениявремени, наклонения, вида и залога. КАТЕГОРИЯ ЛИЦА А ТАКЖЕ ЧИСЛА И РОДА § 11. Категория лица как фундамент сказуемости Категория лица в глаголе обнаруживает тесную связь с категорией лица в классе местоимений ср. Лиц в системе глагола столько же, сколько личных местоимений. Здесь сохраняет всю свою силу принцип противопоставления говорящего субъекта яавтора речи, собеседнику ты и кому-то или чему-то третьему он, она, оно. Но между категорией лица у глагола и категорией лица у имен существительных — большая разница. В области имен существительных категория лица подчинена категории одушевленности, а категория одушевленности входит в общую категорию предмета предметности. В глаголе, напротив, предмет, являющийся источником действия, грамматически изображается как личный деятель. Он подчинен категории лица. Особенно ощутителен этот оттенок грамматического "олицетворения" предметов при сопоставлении таких конструкций: Оленя ранило стрелой и Оленя ранила стрела. Однако грамматическое различие между лицом в собственном смысле 1-м и 2-м лицом и лицом-предметом или предметом в роли лица выступает очень заметно. И тут также есть аналогия между категорией лица в глаголе и категорией лица в классе местоимений ср. В грамматическом значении деятеля, производителя глагольного действия, сказывается это различие категорий лица и не-лица. Формы так называемого 3-го лица глагола существенно отличаются от форм 1-го и 2-го лица так же как в классе местоимений. Категория лица справедливо выдвигается грамматистами в ряд основных синтаксических категорий глагола наряду с формами времени и наклонения. Синтаксическое изучение глагольных конструкций должно выяснить роль глагольных форм в строе разных типов словосочетаний, предложений и синтагм. С понятием предложения во многих синтаксических концепциях сочетается вопрос о формах сказуемости. Едва ли не большая часть современных синтаксических теорий самое понятие предложения ставит в зависимость от наличия verbum finitumт. Однако грамматическое выражение времени отсутствует в высказываниях, синтаксическим центром которых является повелительное или сослагательное условно-желательное наклонение. Толстой, "Крейцерова соната" ; "Да это бы еще куда ни шло" Тургенев, "Однодворец Овсяников". Основное организующее значение "сказуемости" приходится приписывать формам лица и наклонения. Некоторые грамматисты, ссылаясь на безличные или бессубъектные предложения, готовы видеть фундамент сказуемости в формах наклонения и шире: в категории модальности, которая может иметь не только морфологическое, но и разнообразное синтаксическое в том числе интонационное выражение. В защиту этого мнения можно привести многое. Понятие предложения, действительно, связано с признаком модальности высказывания. Модальная окраска присуща и неглагольным предложениям например: Пожар! Можно думать, что значение модальности неотделимо от понятия предложения. Типы предложений обусловлены модальными различиями, Естественно, что в предложениях глагольного строя модальность высказывания выражается прежде всего формой наклонения а также интонацией, как и в других типах предложений. Но в русской лингвистике еще со второй половины XIX. Андреев, — выражает независимое понятие конкретно, наглядно. Из всех формальных признаков verbi finiti, наиболее способствующих конкретности, или наглядности, есть обозначение лица и числа. Глагол служит сказуемым не потому, что он имеет время, вид и залог, а главнейше потому, что он способен указывать лицо; словом, в глаголе, служащем в предложении сказуемым, мы считаем главнейшим признаком лицо". Синтетические и аналитические приемы выражения лица Приемы выражения категории лица в русском глаголе основаны на том же противопоставлении форм настоящего времени и повелительного наклонения инфинитиву и формам прошедшего времени, которое явственно отражается и в системе глагольного словообразования и формообразования. В настоящем времени и повелительном наклонении формы лица по крайней мере, в настоящем времени 1-го и 2-го, в повелительном наклонении 2-го выражаются окончаниями в настоящем времени: - у - ю- шь, - м, - те; в повелительном наклонении 2-го лица: - ь, - и, -. Здесь категория лица носит яркий отпечаток синтетического строя. Но те же личные формы употребляются и в сочетании с личными местоимениями. Тут сказывается влияние аналитических личных форм глагола ср. Не подлежит сомнению, что в стилях современного книжного языка формы настоящего времени 1-го и 2-го лица в сочетании с личными местоимениями являются более нормальными и нейтральными, чем соответствующие формы без личных местоимений. Сознательное, намеренное устранение местоимений выражает разнообразные экспрессивные оттенки. Вот иллюстрация из патетической речи человека, проглоченного крокодилом, в "Крокодиле" Достоевского: "В результате — я у всех на виду, и хоть спрятанный, но первенствую. Наученный опытом, представляю из себя пример величия и смирения перед судьбою. Буду, так сказать, кафедрой, с которой начну поучать человечество. Даже одни естественнонаучные сведения, которые могу сообщить об обитаемом мною чудовище, — драгоценны. И потому не только не ропщу на давешний случай, но твердо надеюсь на блистательнейшую из карьер". Эта манера повторного употребления личных форм глагола без местоимения объясняется и комментируется таким образом: "Всего более обозлило меня то, что он почти уже совсем перестал употреблять личные местоимения — до того заважничал". Напротив, в обычной разговорной речи и в повествовательном стиле простые формы 1-го и 2-го лица настоящего времени без местоименийпо-видимому, преобладают или во всяком случае равноправны с формами, осложненными местоимением. Необходимо внести стилистические ограничения в такой вывод Анализ форм лица в строе повелительного наклонения, вследствие экспрессивных своеобразий этого наклонения, не следует отделять от общего анализа функций повелительного наклонения в русском языке см. Напротив, формы лица в прошедшем времени и в условном наклонении выражаются аналитически присоединением личных "префиксов", личных местоимений 1-го и 2-го лица я ходил, ты ходил, мы ходили, вы ходили. Таким образом, категория лица в системе русского глагола имеет двойственную морфологическую структуру синтетическую и аналитическую. Однако эта двойственность обнаруживается лишь в формах 1-го и 2-го лица. Форма 3-го лица и в этом отношении резко отделяется от. Грамматические отличия форм 1-го и 2-го лица от формы 3-го лица В русском глаголе вырисовываются следующие соотношения и противопоставления внутри категории лица: 1. Личные и неличные формы. Как неличная форма выступает форма 3-го лица, особенно в единственном числе. Ее личное значение только потенциально. Оно обусловлено обязательным наличием или подразумеванием субъекта. С этой точки зрения безличные глаголы должны расцениваться как неличные формы, выведенные за пределы категории лица и категории родаа следовательно, и числа. В личных формах, в свою очередь, форма 2-го лица употребляется как обобщенно-личная. Контекст определяет, относится ли, например, форма 2-го лица единственного числа к любому лицу умрешь — похоронятили к самому говорящему, т. По-видимому, ближайшим переносным значением формы 2-го лица, прежде всего, естественно, связываемой с представлением о конкретном единичном собеседнике, является применение ее к самому говорящему лицу как к потенциальному представителю любого собеседника. При таком употреблении формы 2-го лица собеседник ставится в положение самого говорящего лица. Он делается эмоциональным участником его действий. Например: "И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, такая пустая и глупая шутка" Лермонтов. И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут еще говею, и зять без места. Обобщенно-личное значение формы 2-го лица является дальнейшим логическим развитием ее переносных употреблений. Тургеневу от 16 ноября 1857 г. Эти соотношения и противопоставления форм лица были очень тонко и глубоко описаны еще Буслаевым, который сопоставил употребление форм лица с употреблением личных местоимений. Буслаев связывал грамматические отличия форм 1-го и 2-го лица от форм 3-го лица с различиями категорий лица и предмета: "1-е и 2-е лицо, означая отношение между говорящим и слушающим, принадлежат собственно одушевленным предметам, и преимущественно лицам". А 3-м лицом "можно означать и лица и неодушевленные предметы". Например, различие между формами 1-го и 2-го лица и формой 3-го лица прошедшего времени целиком определяется различием значений личных местоимений, которые выполняют здесь роль префиксов: личные местоимения 1-го и 2-го лица противостоят предметно-личным местоимениям 3-го лица. Характерно, что в других славянских языках например, в чешском, польском. Буслаев же отметил и потенциальную личную неопределенность форм 2-го лица: "У нас местоимение ты может употребляться вместо кого-нибудь. Такое обозначение неопределенного лица 2-м дает общему понятию свежесть непосредственного отношения к лицу слушающему". Например, у Крылова: "Так души низкие, будь знатен, силен ты, не смеют на тебя поднять они и взгляда" 246 ; у Жуковского: "То вдруг целая стена, треснувши, наклонилась и грозится тебя задавить" VII, 188. Буслаев указывал также, что и множественная форма 2-го лица вы при глаголе имеет такой же оттенок неопределенно-личного значения. Иллюстрацией может служить отрывок из "Леса и степи" Весело пробираться по узкой дорожке между двумя стенами высокой ржи. Колосья тихо бьют вас по лицу, васильки цепляются за колеса, перепела кричат кругом, лошадь бежит ленивой рысцой. Статные осины высоко лепечут над вами. Вы едете по зеленой испещренной тенями дорожке. Клочок неба, как лента, синеет над вашей головой". Шахматов в своем "Синтаксисе" отмечал, что глагольные формы 1-го и 2-го лица единственного и множественного числа настоящего времени, непосредственно "означая сочетание субъекта с предикатом, субстанции с признаками" так как указание на лицо, на производителя действия включено уже в их морфологическую структуруявляются формами, всегда господствующими в речи. Между тем "в литературном языке только в зависимой форме употребляется 3-е лицо единственного спрягаемого глагола, как сочетающееся с подлежащим в качестве сказуемого" "Жар пылает. Как пахарь, битва отдыхает. Молчит музыка боевая" — Пушкин. Итак, анализ грамматических форм и функций 1-го и 2-го лица необходимо отделить от изучения формы 3-го лица: с 3-м лицом глагола связан целый ряд своеобразных грамматических особенностей. Значения и употребления форм 1-го лица единственного и множественного числа С грамматической точки зрения наиболее устойчива и наименее многозначна форма 1-го лица единственного числа как форма субъекта речи. Правда, в некоторых случаях возможно экспрессивное замещение формы 1-го лица формой 3-го лица, когда субъект характеризует себя со стороны как постороннее лицо. Толстого в "Войне и мире" — о Наташе: "Это удивительно, как я умна, и как. Кроме того, форма 1-го лица единственного числа иногда служит для обозначения обобщенного субъекта, и в этом случае индивидуально-личное значение ее ослабевает. Например: "Я мыслю — следовательно, существую". Особенно выразительно такое обобщенное употребление в рассуждениях, в общих сентенциях например, в поговорках: "Чье кушаю, того и слушаю" и т. Однако и в этих случаях прямое отношение к говорящему субъекту, к я все же отчетливо сохраняется. Гораздо более сложны и разнообразны возможности непрямого, переносного употребления 1-го лица множественного числа. Так, на формах глагола отражается экспрессивное употребление категории множественного числа вместо единственного, свойственное именам и местоимениям. Оно ведет к замене форм 1-го и 2-го лица единственного числа формами 1-го и 2-го лица множественного числа. С глагольной формой 1-го лица множественного числа сочетаются такие переносные смысловые оттенки, соответствующие употреблению местоимения мы: 1. Говорящий или пишущий может пользоваться формой 1-го лица множественного числа вместо формы 1-го лица единственного в интересах скромности, как бы скрывая свою личность за другими, или, напротив, выставляя свою личность, себя как выразителя мысли и воли группы, целого коллектива, или же манерно придавая своей речи экспрессию величия, торжественности и авторской важности. Кроме того, 1-е лицо множественного числа имеет значение участливой совокупности, совместности — в обращениях к собеседнику вместо 2-го лица единственного и множественного числа. Шахматов указал, что этот оборот развился под влиянием французского языка. Например, у Писемского в "Ипохондрике" Канорич говорит про сестру, обращаясь к ней самой: "Исправническому учителю сюртуки дарить так есть на что; а брату вытертой шубкой каждый день тычем глаза". Наконец, в обобщенных сентенциях 1-е лицо множественного числа может означать неопределенную группу лиц, с которой говорящий объединяет себя в силу солидарности, общности характера или привычек. Это так называемое неопределенное 1-е лицо множественного числа: поживем — увидим; что имеем, не храним, — потерявши, плачем и т. Значения и употребления форм 2-го лица единственного и множественного числа В отличие от форм 1-го лица единственного и множественного числа, в которых даже при переносном употреблении отчетливо сохраняется отношение к конкретному субъекту речи, значение форм 2-го лица гораздо более неопределенно и растяжимо. Формы 2-го лица абстрактнее форм 1-го лица. Теряя прямое отношение к данному конкретному собеседнику, они получают обобщенное значение. Форма 2-го лица единственного числа широко употребляется в неопределенно-личном смысле. Например: "Криком да бранью ничего не возьмешь" Тургенев, "Контора" ; "На чужой роток не накинешь платок, — сказал хозяин" Сологуб, "Мелкий бес" ; "Любишь кататься — люби и саночки возить"; В себя ли заглянешь? Что ты прикажешь делать? Отыми у него деньги, вся цена ему грош, а везде ему почет" Островский ; "Наскучило идти, — берешь извозчика. Чего ж я испугался? На призрак сей подуй — и нет. Пушкин, "Борис Годунов" Форма 2-го лица единственного числа при обращении к лицу не родственному, не близкому и не связанному тесно интимно с субъектом речи общностью семейных, бытовых или общественных интересов, заменяется формой 2-го лица множественного числа. Форма 2-го лица множественного числа, как и форма 2-го лица единственного числа, может обозначать не конкретных собеседников, а неопределенных слушателей или читателей. Например: "За четверть часа до захождения солнца, весной, вы входите в рощу, с ружьем, без собаки. Вы отыскиваете себе место где-нибудь подле опушки, оглядываетесь, осматриваете пистон, перемигиваетесь с товарищем. Птицы болтливо лепечут; молодая трава блестит веселым блеском изумруда. Соотносительные формы 1-го и 2-го лица, указывающие на говорящего и его собеседника в определенно-личном и неопределенно-личном их понимании, противопоставляются предметно-личным формам 3-го лица. Определенное предметно-личное и неопределенно- личное употребление форм 3-го лица Форма 3-го лица синтаксически сочетает признаки определенно-личного отношения к деятелю или производителю действия с возможностью полного устранения субъекта действия. Обычно формы 3-го лица согласуются с обозначениями производителей действия, которыми могут быть названия лиц и предметов. Например: Толпа жужжит, за стол садясь. На миг умолкли разговоры; Уста жуют. Со всех сторон Гремят тарелки и приборы Да рюмок раздается звон. Пушкин, "Обвал" Обобщенно-личное или, вернее, неопределенно-личное употребление формы 3-го лица единственного числа вызывается необходимостью умолчания о субъекте действия. Такое употребление возможно лишь при отсутствии прямых морфологических и синтаксических указаний на 3-е лицо. Неопределенно-личное или обобщенно-личное значение формы 3-го лица свойственно главным образом прошедшему времени и условно-желательному или сослагательному наклонению. Лицо в этих случаях не называется, но и не устраняется: оно усматривается из общего смысла сентенции из форм рода ср. Между тем флексия 3-го лица единственного числа настоящего времени в литературном языке допускает лишь два понимания, два осмысления. Она или выражает связь действия с определенным лицом и предметом, или же указывает на устранение лица и предмета из сферы действия, на безличность действия. Поэтому она не может или может только в исключительных случаях обозначать обобщенное представление о лице. Форма же прошедшего времени на - л без личного префикса может выражать действие, принадлежащее еще не названному или подразумеваемому лицу. Поэтому она и получает в сентенциях обобщенно-личный смысл. Например: Либо пан, либо пропал; Метил в ворону, а попал в корову; Людей- то у нас один-другой — да и обчелся и т. Есть резкое грамматическое различие в употреблении форм 3-го лица единственного и множественного числа. Формы 3-го лица множественного числа любого времени, если при них не обозначен производитель или носитель действия, свободно относятся к неопределенному лицу, т. Например: "А в трактир, говорят, привезли теперь свежей семги" Гоголь ; "К купальщикам тихо подкрадывалась акула. Их всех выгнали из воды, акуле сначала бросили бараньи внутренности. В этом неопределенно-личном употреблении форма 3-го лица множественного числа переходных глаголов является синтаксическим синонимом личных конструкций с причастием страдательного залога, в которых грамматическое лицо или действующий предмет является не настоящим производителем действия, а лишь "точкой приложения процесса" "point d'application du procès", по выражению Например: поле вспахали и поле вспахано. Этим синонимическим соответствием подчеркивается личное значение формы 3-го лица множественного числа, отношение ее к неопределенному лицу люди, кто-то. При отсутствии такого отношения была бы невозможна синонимическая замена неопределенно-личной формы 3-го лица личной страдательной конструкцией. Таким образом, хотя неопределенно-личное употребление глагольных форм резко отличается по своим значениям и оттенкам от собственно-личного их употребления, однако в них есть нечто общее: это наличие грамматического отношения — прямого или скрытого — к производителю действия. Процессы устранения 3-го лица и безличное употребление формы 3-го лица единственного числа от личных глаголов Совсем иная картина грамматических соотношений вырисовывается в безличном употреблении форм 3-го лица. Овсянико-Куликовский установили градацию разных степеней безличности. Переход от личного употребления к безличному намечается в формах 3-го лица с мыслимым, но неизвестным субъектом. Например, в рассказе "Собака" Тургенева: "И представьте вы себе, господа: только что я задул свечу, завозилось у меня под кроватью. Нет, не крыса: скребет, возится, чешется. Толстого в рукописном варианте "Войны и мира": "За занавесом, как мыши, таинственно и незаконно шуршало и шевелилось". Я разве тут знаю что-нибудь. Это на меня впотьмах что-то накинулось. Старушка указала рукой по направлению к пустым подставкам, на которых до недавнего времени висел скелет, и, прошептав: "мертвецы", она убежала, крестясь, в свою каморку. Здесь как бы ищется, хотя и не всегда находится, производитель действия, "лицо". Здесь, по остроумному замечанию Овсянико-Куликовского, "неопределенность не обобщения, а неведения". В этих случаях, по словам Meyer-Lübke, "говорящий. Голубова в повести "Атаман и фельдмаршал": "Со всех сторон доносились странные звуки: там скрипнет, словно пожалуется; там свистнет или загогочет. А то вдруг отзовется таким внятным откликом, будто позвал человек человека". Степень устранения лица может быть различна. Разнородны бывают и внутренние мотивы исторические причины устранения или отсутствия лица. Вопрос о генезисе безличных глаголов слишком сложен, чтобы углубиться в него при общем описании безличных форм их функций в современном русском глаголе. В современном языке безличные формы — живая и продуктивная категория. При этом между глагольными формами с устраняемым лицом или отвергаемым производителем действия и между глаголами безличными в собственном смысле наблюдаются резкие семантические различия. Колебание, смешение и взаимодействие этих крайних типов приводит к разнообразным переходным формам безличного употребления, в которых открывается множество тончайших стилистических оттенков русского языка. Грамматика русского глагола органически сплетается с его стилистикой. У Тургенева: "Но все тихо; это, верно, показалось. Вдруг где-то в отдалении раздался протяжный, звенящий, почти стенящий звук, один из тех непонятных ночных звуков, которые возникают иногда среди глубокой тишины. Прислушаешься — и как будто нет ничего, а звенит". Глагольные формы этого рода со скрытым или устраненным лицом очень продуктивны. Они являются заменой полных личных форм, внося во фразу свойственный им оттенок завуалированности деятеля, производителя признака. Толстого: "Он ли вез, или его гнало, он не знал" "Война и мир" ; " Догадало меня попросить Тимофея сходить в книжную лавку" Глеб Успенский, "На старом пепелище". Для понимания сущности категории безличности в современном языке важно отметить, что безличное употребление формы 3-го лица иногда входит в систему форм личного глагола и понимается на фоне личных форм и значений того же слова. В этих случаях отрицание или устранение лица является как бы грамматическим видоизменением личных форм того же слова. С личным и безличным употреблением одного и того же глагола связаны разные его лексические оттенки. Так, по словам Пешковского, во многих случаях "один и тот же глагол без резкого изменения своего вещественного значения может быть употреблен то лично, то безлично. Повеяла прохлада" и повеяло прохладой; "Ручьи текли. Не парил зной" Толстой и "Уже с полудня парило и в отдалении все погрохатывало" Тургенев, "Затишье" ; "Ветер накренил лодку" и "Лодку слегка накренило"; "Я тоже вздрогнул, словно холодом меня обдало. Мне вдруг стало жутко, как преступнику" Тургенев, "Фауст" и "Запах померанцев обдал меня волной" Тургенев, "Призраки" ; "Меня жгло как огнем в ее присутствии" Тургенев, "Первая любовь" и др. Например: меня так и тянет; так и подталкивает; так и подбивает; как рукой сняло; в три погибели согнуло; разнесло; "Из сада несло сладким запахом лип" Тургенев, "Затишье" ; раздуло; на душе скребет; меня ко сну немного клонит ср. С другой стороны, характерная для современного научного мышления борьба с мифологическими, анимистическими представлениями также ведет к устранению указания на деятеля и к образованию безличных выражений, например: его убило электричеством или электрическим током вместо: его убило электричество. Точно так же ощущение несоответствия между действием и его непосредственной причиной, его производителем в таких, например, выражениях, как: брус проломил ему голову, река несет лед, гром убивает человека и т. Действующий предмет, "лицо" устраняется, превращаясь в орудие или средство действия. Пушкин Нет ни в чем удачи: То скосило градом. Кольцов Языковая техника здесь использовала как материал отжившую идеологию. Потебня так и писал об этом: "Оборот громом убило логически последователен, пока понимается так, что подлежащее сказуемого убило представляется неизвестным, но существующим, причем творительный означает орудие неизвестного лица. Если же лицо вполне отрицается, на позднейших ступенях понимания, то выходит противоречие: орудие без действующего лица. Будучи живой и продуктивной формой представления действия вне отношения к деятелю, категория безличности открывает возможности адекватного изображения процесса с неизвестным производящим лицом. Например: Вчера на постройке задавило человека; ср. У нас незадолго до смерти отца гудело в трубе" Чехов, "Три сестры" ; "Мы думаем, что, как нас выкинет из привычной дорожки, все пропало; а тут начинается новое, хорошее" Толстой, "Война и мир". Простое отрицание факта существования или присутствия производителя действия также легче согласуется с безличным способом воспроизведения действия. Например: "И не будет на свете ни слез, ни вражды" Надсон ; "Не здешний он, этот человек, да и здесь его теперь не находится" Достоевский, "Братья Карамазовы" ; "Или тебе жаль меня, или ты уж чуешь, что хозяина твоего скоро не станет" Тургенев, "Дневник лишнего человека". Итак, безличные конструкции, в основе которых лежит употребление безличной формы глагола, служат средством преднамеренного изображения действий с неизвестным или неопределенным субъектом. Кроме того, в современном русском языке очень продуктивно безличное употребление глаголов ощущения, физического и психического состояния, глаголов судьбы, рока. Как указывал Потебня, с безличностью органически связаны оттенки залоговых значений, разные приемы выражения косвенного отношения действия к субъекту ср. Детальная классификация всех случаев безличного употребления личных глаголов — дело синтаксиса. Описание функций безличности "уже не может ограничиться констатированием того факта, что личный глагол принял безличное значение, а должно показать, какая именно конструкция, какая форма словосочетания вызвала такую перемену в значении глагола"? Безличные глаголы Категория лица и категория безличности соотносительны. Они нередко обнаруживаются в формах одного и того же глагола. Но сверх того, категория безличности может быть семантическим центром особого глагольного слова. Безличные глаголы не кажутся недостаточными. К ним есть переходные ступени. Известны, например, личные глаголы, употребительные почти исключительно в форме 3-го лица ср. Многие безличные формы, отколовшиеся от личных глаголов, стали самостоятельными глаголами, отдельными словами. Например: рвет, морозит, хватает т. Множество глаголов вообще известно только в безличной форме. Они не имеют омонимов среди личных глаголов. В современном русском языке выделяется несколько лексических типов безличных глаголов. Эти типы относятся к строго определенным семантическим категориям. В пределы этих категорий вмещаются и самостоятельные безличные глаголы и безличные формы личных глаголов. Глаголы бытия, существования, состояния: "Так есть и будет всегда" Достоевский, "Преступление и наказание" ; "Я надеялся, но вышло иначе" Пушкин, "Путешествие в Арзрум" и т. С точки зрения современного русского языка здесь ощутим лишь непродуктивный способ безличного употребления личных глаголов. Особых, самостоятельных безличных глаголов этого семантического типа, по-видимому. Глаголы, обозначающие явления природы: светает, вечереет, похолодало, смеркается, морозит и др. Круг относящихся сюда безличных глаголов не широк. Но возможно переносное употребление личных глаголов для выражения однородных смысловых оттенков. Толстого: "Дождик шел с утра, и казалось, что вот-вот он пройдет, и на небе расчистит". Глаголы, означающие стихийные явления, например: "На лесопильном дворе горит" Чехов, "Господа обыватели" и т. В этой семантической сфере также обычны безличные формы личных глаголов. Глаголы, связанные с представлением о судьбе, роке: "Ну, и везет вам сегодня" Это отстоявшаяся и застывшая лексическая группа. Глаголы, означающие внутренние физические ощущения и физиологические изменения в отправлениях организма, в его состоянии рвет, тошнит, пучит, саднит и т. Глаголы, означающие ощущения от внешних явлений чувственные восприятия и внешние явления как объект этих восприятий : "от него несет чесноком"; " Пахло от него ветчиной и кофейной гущей" Чехов, "Сирена" ; "В детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдает немного водкою" Гоголь, "Ревизор". Глаголы, означающие психические переживания человека, например: стерпится — слюбится: " Не поздоровится от эдаких похвал" Грибоедов, "Горе от ума". Глаголы, означающие стихийную направленность действия на субъект или присущую кому-нибудь предрасположенность к действию, способность как бы невольного проявления какого-нибудь действия, а также, напротив, отсутствие в ком-нибудь волевых импульсов, расположения к какому-нибудь действию. Например: "Два часа ночи. А надо бы заснуть, чтоб завтра рука не дрожала" Лермонтов, "Княжна Мери" ; "И верится и плачется" Лермонтов ; "Вы не верите слезам. Но я плачу не для вас: мне просто плачется" Гончаров, "Фрегат Паллада" ; "Туда, сюда, а дома не сидится" Пушкин, "Русалка" ; "Литвинов взялся за книгу, но ему не читалось" Тургенев, "Дым ; "Правду сказать, отлично лежалось на этом диване" Тургенев, "Два приятеля" ; у Достоевского в "Бесах": "Кажется, готов к труду, материалы собраны, и вот не работается. В этих образованиях значение безличности связано с присоединением аффикса - ся. Значение безличной формы на - ся чрезвычайно ярко сказывается в такой крестьянской речи, записанной Эртелем: — Вот штука! А это я, признаться, встретился с мужиком — он не сворачивает, и я не сворачиваю. Вот он, пес его дери, и напустил. Безличные формы этого последнего разряда настолько продуктивны в современно языке, что возникает тенденция производить вторично такие формы даже от глаголов на - ся. Пешковский по этому поводу заметил: "В настоящее время категория эта уже всеобща, т. От возвратных глаголов форма эта совсем не образуется: нельзя сказать: мне сегодня торопится, мне умывается, мне веселится, мне смеется и т. Ведь надо было бы к форме возвратных глаголов прибавлять второе - ся, что противоречит фонетическим нормам русского языка, избегающего удвоения слогов ср. Кроме того, вообще образованию и распространению безличных форм на - ся от многих глагольных основ препятствует широкое употребление соответствующих личных омонимов или омоформ ср. Пешковского о возможности образовать безличную форму на - ся от любого невозвратного глагола ошибочно. Производство безличной формы на - ся ограничено строгими семантическими условиями о них см. Но в индивидуальном говорении и писании замечаются бесплодные попытки производить безличные формы даже от возвратных глаголов. Так, Натан Венгров в своих "Песнях с картинками для маленьких" Виды аналитического выражения категории лица Грамматическая двойственность выражения значений лица и безличности очевидна. Категории лица и безличности в формах настоящего и будущего времени выражаются окончаниями. Окончание 3-го лица единственного числа при отсутствии представления о субъекте действия является приметой безличности. Это — синтетические формы лица и безличности. Аналитически категория лица выражается личными местоименными префиксами и соотносительными с ними родовыми и числовыми окончаниями, например, я читал. В этом ряду форм безличность может выражаться лишь негативно — отсутствием личного префикса и формой среднего рода мне не спалось, ему не повезло. Правда, в фамильярном просторечии есть тяготение к местоименной примете безличности — частице. Например: "Только все-таки хорошо оно, что так произошло. И дурно оно было, и хорошо оно было" Достоевский, "Братья Карамазовы" ; "Так оно и следует: порядочным людям стыдно говорить хорошо по-немецки" Тургенев, "Дворянское гнездо" ; " Оно вот так и вышло" Чехов, "Случай с классиком" ; "Конечно, если продать парочку лошадок, да одну из коров, да барашков, оно, может, хватит" Герцен, "Былое и думы" и многие. Но такая безличная конструкция не является нормой. Аналитический способ выражения в русском языке присущ лишь личным формам. У нас аналитические формы в большей своей части еще не утратили раздельности компонентов и легко подвергаются морфологическому разложению на части даже в составной форме будущего времени возможен синтаксический разрыв компонентов, например, Завтра буду усердно заниматься. Во многих аналитических формах еще очень ясны следы и остатки синтетического строя. Аналитические формы прошедшего времени тоже не вполне свободны от элементов синтетизма. В них категория лица выражается аналитически, но род и число обозначаются окончаниями Ты приехала; Мы лето прожили в деревне. Однако в системе русского глагола намечается иной тип безаффиксного, чисто аналитического спряжения. Речь идет о глагольных формах, омонимичных с формой повелительного наклонения возьми, но ср. А женщина, что бедная наседка, Сиди себе да выводи цыплят. Пушкин, "Русалка" "Вам хорошо, а я сына в университете содержи, малых в гимназии воспитывай" Толстой ; "Положил я его на стол, чтобы ему операцию делать, а он возьми и умри у меня под хлороформом" Чехов, "Дядя Ваня" ; "Я стряпай, ты будешь жрать, а сам ни с места" Гончаров, "Слуги старого века". Щепотки волосков лиса не пожалей — Остался б хвост у. Крылов, "Лиса" Глагольные формы этого рода, напоминающие по внешнему виду повелительное наклонение, обычно сочетаются с личными местоимениями и обозначениями живых существ и предметов, но они употребляются и безлично безличные формы образуются от глаголов, которые не имеют повелительного наклонения. Например: Случись кому назвать его, Град колкостей и шуток ваших грянет. Грибоедов, "Горе от ума" Ср. Крылов, "Охотники" Междометные же формы глагола в литературном языке почти вовсе лишены способности безличного употребления. Например: "Вдруг старушка мать — шасть в комнату" Тургенев, "Уездный лекарь" ; "Тут рыцарь прыг в седло" Крылов, "Рыцарь" ; Нагайка щелк — и, как орел, Он кинулся. Некрасов в своем замечательном исследовании "О значении форм русского глагола" впервые дал своеобразное истолкование такому употреблению "императивной формы", или, как он сам ее назвал, "абсолютно-личной формы глагола": ". Мы видим, что к ней можно прибавлять все личные местоимения: читай я, ты, он и т. Наконец, она остается неизменною для всех трех лиц, а следовательно, для родов и чисел. Если эта форма общая для всех трех лиц, то, понятно, она не выражает собою непосредственного отношения или непосредственной связи действия с тем или другим определенным лицом. Соединение или несоединение общей личной формы действия с известным лицом вполне зависит от лица говорящего: оно связывает то или другое действие с тем или другим лицом по своему желанию, по своей воле, а не потому, что между действием и лицом находится уже сама по себе связь действительная, непосредственная. Так как лицо говорящее распоряжается, так сказать, в этом случае действием, приписывая его какому-либо известному лицу, а не лицом, которое само по себе с действием не имеет никакой непосредственной связи; то связь или отношение абсолютно-личной формы глагола с известным лицом становится действительною связью, действительным отношением только как выражение желания или воли лица говорящего. Если же этою формою не обозначается ни числа, ни рода, ни предметности, то, понятно, ею может обозначаться только лицо, но лицо без рода, без числа, без предметности, т. Другими словами, эта форма показывает только то, что действие, выражаемое темою глагола, — лично или что личность есть существенное свойство глагола как действия. Этим объясняется, с одной стороны, возможность употребления разбираемой нами формы глагола в выражениях общих, или известных в грамматике под именем безличных. Это объяснение было принято в основном и В личном употреблении этих "императивных форм" намечается новый тип аналитических конструкций в русском языке. В спряжении: я пойди, он пойди, мы пойди и т. Таким образом, приемы аналитического выражения категории лица в системе русского глагола обозначились очень резко. Они осложнили синтетический строй словоизменения, присущий формам настоящего-будущего времени и отчасти формам повелительного наклонения. Категория числа в глаголе и своеобразия ее выражения в формах 1-го и 2-го лица С категорией лица в глаголе неразрывно связана категория числа. Значения лица и числа в настоящем-будущем времени и повелительном наклонении нераздельны. Они выражаются одними и теми же окончаниями. В формах других времен и наклонений числовые аффиксы указывают на лицо лишь косвенно. Так, безличность выражается в прошедшем времени и условно-желательном сослагательном наклонении окончанием среднего рода единственного числа стошнило, стемнело, рассвело и т. Можно сказать, что в безличных формах глагола категория числа является "грамматической фикцией". В неопределенно-личных формах множественного числа прошедшего времени или сослагательного наклонения говорили; "Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна" Крылов ; "Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова" Пушкин и т. Но, с другой стороны, отношение к категории числа заключено в самих местоименно-личных префиксах я, ты, мы. Органическая связь категории числа с категорией лица выражается и в том, что способы обозначения числа в глаголе не являются "чистыми" формами согласования, по крайней мере по отношению к 1-му и 2-му лицу. В формах настоящего-будущего времени тем более повелительного наклонения это очевидно. Здесь указание на число непосредственно заключено в личном окончании. Самостоятельное употребление этих личных форм без местоимений достаточно выразительно. Например: "Вижу сам, что виноват" Пушкин, "Капитанская дочка" ; "Теперь, Александр, не будешь на меня жаловаться, что отстаю от тебя в работе. Наверстаю" Чернышевский, "Что делать? Даже и в тех случаях, когда формы настоящего-будущего времени употребляются в сочетании с личными местоимениями 1-го и 2-го лица, трудно говорить о согласовании глагольной формы в числе с личными местоимениями, о полной зависимости ее от. Здесь роль местоимений, особенно при отсутствии ударения на них, формально-аналитическая; формы я вижу, ты видишь и т. Потебня доказывал, что формы я хожу, ты ходишь и т. При таком понимании префикс я и форма вижу в я вижу поставлены в отношения совместности, а не согласования. Во всяком случае, в формах я вижу, ты видишь и т. Указания на лицо и число заключены и в местоимении, и в глагольном окончании. Понятно, что эта двойственность синтаксически может быть использована и в сторону обострения признаков согласования. Например: "Ей ужасно странно, что я, который привык к хорошему обществу, который так короток с ее петербургскими кузинами и тетушками, не стараюсь познакомиться с нею" Лермонтов, "Герой нашего времени". При двойственности числовых показателей в окончаниях и в префиксах перевес остается на стороне местоименного "префикса", не теряющего при этом ни форм отдельного слова, ни даже оттенков своего лексического значения. Значение числа включено в формы лица. Лучшей иллюстрацией возможности полного "переключения" числовых значений на личные префиксы может быть "спряжение" форм типа: я скажи, мы скажи и т. Таким образом, характеристика отношений между личными окончаниями глагола и личными местоименными префиксами как "синтаксического параллелизма" была бы неверна. Внешние признаки согласования с местоимениями, при изменяемости глагольной формы, всегда присутствуют. Но это согласование иного рода, чем согласование имен прилагательных. Оно базируется на внутренней, органической связанности значений лица и числа в глагольных окончаниях и в местоименных префиксах. Все смысловые оттенки, присущие личным местоимениям, могут выражаться и самими личными формами глагола, и наоборот, все своеобразия в употреблении личных форм глагола передаются и личным местоимениям ср. Может показаться, что синтаксическая роль категории числа в глагольных формах на - л совсем иная, что здесь числовые различия являются "формами чистого согласования", как и в других "родовых словах". Однако такому пониманию противоречит употребление формы множественного числа на - ли в неопределенно-личном значении его наградилинезависимо от всякого согласования. Кроме того, местоименные личные префиксы срастаются с формами на - л - ла, - ло, - ли в одну целостную аналитическую форму, в которой все морфологические элементы их значения семантически спаяны и слиты. Поэтому говорить о полном подчинении формы на - л личным префиксам 1-го и 2-го лица в отношении числа было бы почти то же, что говорить о полном грамматическом подчинении морфемы див в слове начдив начальник дивизии или морфемы бух в слове помбух помощник бухгалтера первой части слова. Внутреннее семантически неразложимое единство форм я думал, ты думал, мы думали, вы думали доказывается невозможностью в применении к единичному чужому лицу выразиться так: вы говорил или вы говорила, вы думал и т. Между тем такое согласование в числе "по смыслу" оказывается возможным у кратких форм имени прилагательного и страдательного причастия в сочетании с местоимением вы, обозначающим одного собеседника. Например, в романе Чернышевского "Что делать? Таким образом, даже сочетания кратких имен прилагательных и страдательных причастий с личными местоимениями не говоря уже о таких сочетаниях полных прилагательных были гораздо более похожи на двучленные, на расчлененные, чем личные формы прошедшего времени. Под влиянием синтетических форм настоящего-будущего времени в устной речи встречается употребление форм прошедшего времени безличных местоимений 1-го и 2-го лица. В этом случае значения числа и лица как бы эллиптически включаются в родовую форму на - л. Например: "И с собаками ездил? Таким образом, формы числа в глаголе органически слиты с категорией лица. Число в глаголе менее "материально", чем в категории имен существительных, но менее абстрактно, менее формально, чем в категории имен прилагательных. В формах 1-го и 2-го лица оно не столько указывает на синтаксическую зависимость глагола от личного местоимения, сколько выражает реальные различия в отношении самого действия к количеству, числу действующих лиц. Подчиненное, чисто "согласуемое" положение формальных признаков числа в 3-м лице глагола Значение категории числа несколько иное в формах 3-го лица всех времен и наклонений не в безличном и не в неопределенно-личном их употреблении. В безличных формах отсутствует самое понятие числа, так как число в глаголах немыслимо без лица. При неопределенно-личном употреблении формы 3-го лица говорили окончание множественного числа - и выражает идею неопределенно-множественного лица. Но в определенно-личном употреблении форма 3-го лица глагола согласуется в числе с названием предмета, т. В этом случае категория числа является "формой" согласования, хотя и не до такой степени лексически пустой, чисто синтаксической, как у имен прилагательных. Категория предмета в русском языке глубоко связана с категорией числа, которая не только зародилась в недрах предметности, но и до сих пор сохраняет следы связей с. Поэтому числовые различия в глагольных формах 3-го лица находятся в прямой зависимости от числовых различий названий действующего предмета, производителя действия. Меньшая зависимость категории числа в формах глагола от личных местоимений 1-го и 2-го лица лишний раз характеризует обособленность личных местоимений от имен существительных. Но, как известно, формы личного местоимения 3-го лица зависят от значений тех имен существительных, которые замещает это местоимение и на которые оно указывает. Следовательно, местоимение 3-го лица в современном русском языке менее слито с глагольной формой, чем местоимения 1-го и 2-го лица. Русские грамматисты не раз подчеркивали относительную самостоятельность числа в 3-м лице глагола, указывая на факты так называемого "согласования по смыслу", т. В этих случаях форма множественного числа глагола, как бы независимо от формы "подлежащего", непосредственно обозначает количество деятелей. Она прямо относится к реальному действию и его производителям. Она согласована с лексическим значением "подлежащего". Согласования же с формой существительного, выражающего субъект действия, не происходит. Однако правильнее, вслед за Шахматовым, видеть в таких словосочетаниях, как большинство зрителей, часть колхозников и т. Множественное число глагола при них поддерживается влиянием числовых конструкций вроде: Десять учеников не выдержали экзамена. Таким образом, в категории числа глагола обнаруживается структурная спаянность форм числа с категорией лица. В способе выражения числовых различий намечается противопоставление между формами 1-го и 2-го лица и предметно-личными формами 3-го лица. Господство категории лица выражается в окончании множественного числа - и у форм на - л слышали. Окончание - и восходит к флексии древнерусского именительного падежа множественного числа мужского рода. Это окончание могло сохраниться лишь у форм, обозначающих активные лица или относящихся к лицам активным. В этом заключается отличие форм типа мы читали, вы писали от кратких форм прилагательных и страдательных причастий, в которых окончание - ы мамины, красивы, сыты, влюблены и т. Категория рода и ее выражение в глагольных формах на - л, - ла, - ло В глагольных формах на - л единственного числа т. Родовые различия этих форм исторически объясняются происхождением их из причастия, т. С точки зрения современных грамматических отношений родовые различия этих форм спаяны с категорией лица. Категория рода в них отражает различия родовых значений личных местоимений. В личных местоимениях 1-го и 2-го лица категория рода совпадает с реальными различиями пола. Поэтому-то и употребление глагольных форм 1-го и 2-го лица в среднем роде чрезвычайно редко. Форма среднего рода 1-го и 2-го лица появляется лишь в тех исключительных случаях, когда в роли говорящего лица или собеседника представляется предмет, выраженный существительным среднего рода. В формах 3-го лица род ставится в зависимость не только от пола лица, которому приписывается действие, но и от родовой формы, родового класса того имени существительного подлежащего и заменяющего его местоимения он, она, онос которым согласуется глагольная форма прошедшего времени. Таким образом, в родовых различиях форм 3-го лица также обнаруживается противопоставление лица и не-лица. В применении к предмету как производителю действия род глагольной формы всецело определяется родом соответствующего имени существительного. Например: Привычка усладила горе, Неотразимое ничем; Открытие большое вскоре Ее утешило. Пушкин, "Евгений Онегин" Напротив, в применении к лицу глагольная форма 3-го лица часто "согласуется" не столько с родовой формой имени существительного, сколько с полом обозначаемого им действующего лица. Например, в современном разговорном языке: товарищ ушла в соседнюю комнату; управдел сказала; наш парторг объявила; директор заявила на собрании; агроном уехала в колхоз и т. Однако все своеобразия выражения категории лица и рода у имен существительных отражаются и в глагольной форме 3-го лица на - л. В тех случаях, когда имя существительное, обозначающее субъект действия, подводится под категорию женского рода, глагол обязательно согласуется с формой имени существительного, хотя бы действие относилось к мужчине например: вас хвалила одна особа; эта бездарность осмелилась заявить и т. Женский род существительного, как сильный, акцентированный род, подчиняет себе родовую форму глагола, обязывает ее к безусловному согласованию. По отношению к словам общего рода принцип соответствия глагольной формы реальному полу лица снова проявляется во всей силе например, у Квитки-Основьяненка: "Заботливая глава семейства сильно хлопотал. Тут ярко проявляется отличие категории рода в глаголе от рода имени прилагательного. У прилагательного инерция согласования допускает возможность сохранения формы женского рода даже в сочетаниях с существительными общего рода, обозначающими мужчин, например: он такая растяпа, большая пройдоха, он известная лакомка и т. Для глагольной формы такое реальное несоответствие невозможно. Субъектно-объектный характер категории лица и органическая связь ее с другими формами сказуемости Категория глагольного лица основана на различении говорящего лица, собеседника и окружающего их мира "третьих" лиц и предметов. Категория лица относится к числу так называемых "субъектно-объектных" категорий глагола, иначе называемых "формами сказуемости". Она органически связана с субъектно-объектным строем современного глагольного предложения. Категория лица спаяна с категориями времени и наклонения, которые также обусловлены точкой зрения говорящего лица. Но категории времени и наклонения в свою очередь настолько тесно связаны с категорией вида, что многие оттенки временных и модальных значений необъяснимы без учета видовых различий русского глагола. Следует рассмотреть категорию вида раньше, чем приступить к анализу форм времени и наклонения. Андреев в статье "Знаменательные и служебные слова в русской речи" писал: "Термин глагол есть перевод латинского слова verbum греч. Речение — "глагол" verbum показывает, что он есть главное слово в речи или предложении, то есть как бы он преимущественно сказывает или говорит мысль предложения. Название "глагол" употребляется, очевидно, в соответствии термину сказуемое praedicatum разрядка наша. По нашему мнению, термин "глагол" неудачен, и его лучше бы заменить. Винокура "Глагол или имя? Шахматова против грамматического "дифирамба глаголу". Шахматов "не обнаружил ни малейшей склонности к столь распространенному взгляду на глагол как на существенный признак предложения. Точно так же не признавал он усмотренного Овсянико-Куликовским "оглаголения" и в главном члене безглагольного односоставного предложения. Ссылаясь на работу Meillet, он считал именные предложения унаследованными из индоевропейского праязыка. Во всех современных синтаксических системах — у Потебни, Фортунатова, Пешковского, Дельбрюка, Пауля и Вундта — он слышал незаслуженный "дифирамб глаголу" ; ср. Шахматов как исследователь русского литературного языка" к четвертому изданию "Очерка современного русского литературного языка" акад. Черт занес тебя сюда" Пушкин ; 3 что — поднять кверху с целью произвести известное действие: занести ногу в стремя; 4 что — поднявши, отвести в сторону, чтобы не задеть чего-нибудь: занести конец бревна; 5 что — записать во что-нибудь, отметить записью в чем-нибудь книжн. Наполнить целиком, без остатка: Посетители заполнили всю приемную. Заполнить свое время работой. Заделать, наполнить что-нибудь пустое: Заполнить прешь. Заполнить выбоину щебнем; 2. Вписать все требуемое в пустые места чего-нибудь анкеты, бланка — канц. Мейе: "Если бы совершенный и несовершенный виды имели каждый простую и постоянную морфологическую примету, то они, без сомнения, вошли бы в спряжение. Но материальное выражение обоих видов представляет собою нечто сложное, оно варьируется в зависимости от отдельных глаголов и потому оба соотносительные по виду глагола остаются самостоятельными". Вопрос о категории вида крайне сбивчиво и противоречиво излагается в большей части грамматик современного русского языка. Например, в "Очерке грамматики русского литературного языка" Сидорова читаем: "Глаголы разных видов, как бы ни были они близки по значению, являются не формами одного и того же глагола, а различными словами. Приставки и суффиксы вносят в реальное лексическое значение глагола добавочные смысловые оттенки, в результате чего получаются производные глаголы со значением, отличным от значения основного глагола, т. Далее говорится о видовых парах глаголов, различающихся друг от друга "только своим видом, так как реальное их значение остается по существу тем же самым". Павского: "В сей однократной породе. Потому что тут глаз и ухо легко могут различать мгновения". Объяснение процесса расщепления см. Ульянова Значения глагольных слов в литовско-славянском языке, 1 — 2 или у Mazon Morphologie des aspects du verbe russe. Смаль-Стоцкого, который был склонен распространение этих форм в великорусских говорах приписывать влиянию украинского языка. Щерба своим анализом глагола в "Восточнолужицком наречии" предуказал дальнейший путь изучения русской глагольной системы. Но наиболее детально, четко и убедительно раскрыта система русского глагола в работах русистов, принадлежащих к так называемой "женевской лингвистической школе". О традиционных системах классификации русских глаголов см. Des systèmes traditionnels de classement des verbes riisses Mélanges publiés en l'honneur de Travaux publiés par l'Institut d'études slaves, 2. Большая часть этих слов церковнокнижного происхождения ср. Например: "Да ведь сам собою дошел, собственным умом" т. Каков собой на взгляд? Била бы, да где же мне сил взять? По-видимому, некогда форма 3-го лица единственного числа представляла неосложненную личным суффиксом основу и таким образом морфологически резко отделялась от форм 1-го и 2-го лица. Быть может, этим и объясняется употребление формы 3-го лица в качестве безличной формы морозит, светает, тошнит и т. Имя Зины и даже слово "она" не произносилось в доме. О Зине говорили безлично: "прислала", "ушла. Шахматовым и навеянная на него трудами Миклошича и Красновольского. Так, в анонимном письме, помещенном в "Трудах Общества любителей российской словесности", читаем: "Почему в разговорах часто вместо прошедших времен употребляется наклонение повелительное? Например: "Я отдаю ему трость, а он возьми и урони ее"; "Я прихожу к нему, а он уйди". Этого свойства также нет ни в одном из известных мне языков. Его можно причислить к достоинствам языка русского, ибо оно придает рассказу более силы и быстроты". Хе-хе, — проговорил Рогожкин. Сюжет был бы тово-с. Так, жалконький был офицеришка. Вот только и поклялись они промеж себя в счастье ли, в несчастье ли, вывозить друг друга. Брат вышел в отставку, а Перетычка эта полезла в гору, перешла, батюшка, к штатским делам и дослужилась там до чинов генеральских" "Губернские очерки", "Обманутый подпоручик". Пешковского на гоголевскую "Шинель", где выражение значительное лицо сочетается с формой глагола в мужском роде, основана на недоразумении. Гоголь употребляет выражение значительное лицо в функции собственного имени лица как выразителя целой социальной категории.

Карта сайта

50 51 52 53 54 55 56 57 58
Официальный сайт электронной библиотеки
termacity.ru Карта сайта © 1999—2016 Электронаая библиотека